Дневники

В общем, может, до понедельника дотяну (сегодня пятница), а в понедельник надо опять в Вокшино к алкашам и вести кого-то за руку.

23 января. 2 часа дня.

Морозище продолжается. И очень яркое солнце. Вчера был хороший день – вообще не выходила на улицу. Сегодня пришлось, но долго я там не смогла находиться – задыхаюсь, не могу дышать, не могу ходить. А надо было отбивать доски и таскать их по колено в снегу. Ещё оставила на завтра (дальние) – сил совершенно нет.

Вчера топила весь день с перепугу, бездну дров истопила.

Но там, где алкаш пилил, жерди были не с лесопилки, а самодельные – они никудышно горят, наверное, мокрые, из-под снега, тепла от них мало.

Осталась неделя января, а там короткий февраль, а там уж и весна – по крайней мере, календарная.

Муся на улицу не идёт (все те дни выходила, гуляла со мной) – видимо, мороз действительно нешуточный.

Ой, опять в понедельник ползти в это проклятое Вокшино!!! А в среду хорошо бы всё-таки в Сандово смотаться, но это так сложно…

25 января.

Заснуть вчера не могла часов до 2 ночи. Ещё бы – такие морозы, а дров нет!!! Утром, часов в 9, побежала в Вокшино. Одного (кажется, из них из всех самого приличного) не было дома. Второй валялся пьяный и с разбитой мордой. Третий – Савёлов – уже с утра не стоял на ногах. Уговорила Смолкина, пошёл, правда, без энтузиазма, потому что сегодня мороз больше 20 (а завтра даже в Москве ожидают 30 градусов!!! А здесь, небось, будет все 40…).

Но никак не допилить до конца – у Смолкина после часа работы затупились цепи.

Обещал наточить и прийти опять – но это, опять же, покрыто мраком. Их обещаниям верить нельзя. Правда, он был трезвый, но это потому, что ни копейки денег (я ему покупала сигареты за 8 р.), я ему дала 200 р. – принесёт, пропьют с Маринкой, она тоже большая любительница.

Не знаю, насколько мне этого хватит. Брёвен-то много, только они плохо горят, и тепла от них чуть. К ним надо чего-то тонкого подкладывать, а жердей очень-очень мало (много разворовали и не допилил).

Очень болит позвоночник таскать тяжёлые брёвна – прямо лесоповал какой-то. Но, по крайней мере, уже не смерть от холода.

Бек (чеченец, местный кулак – имеет свою ферму, много денег досталось от папаши-негодяя, который отравлял всё местное население какой-то гадостью – много народа отправил на тот свет) высказался: «Вы теперь никому не нужны – у вас денег нет. Раньше всем были нужны, а теперь подыхать будете – никто не придёт, никому не надо».