Минздрав предупреждает

На вот, померь.

– Они как раз.

– Ну и всё, носи.

– Да я только на несколько дней, родители денег пришлют, я новые куплю.

– Носи, говорю. Они мне малы уже. А чего родители, пишут?

– Пишут. Мама скучает. Я тоже, конечно. Закончу каблуху и уеду домой. А пока гуляем! – и я закружила Юльку в шуточном танце.

В школьном фойе вовсю шла дискотека. Пускали всех, не только школьников. Вход – десять рублей.

Музыка громыхала, светомузыка расцвечивала стены цветными пятнами, делая холл казённого помещения похожим на зал ночного клуба.

– Иди сюда, – Юлька потащила меня за руку в туалет. Проверила все кабинки. Там было грязно, дым висел серой субстанцией, и стояла жуткая вонь.

– Ну? Чего?

– Ты выпить хотела?

– Ну, для настроения немного.

– У меня есть кое-что получше, – Юлька протянула два сжатых кулака.

– В правой или в левой?

Я со смехом ткнула в её правый зажатый кулак.

– Опа! Угадала! – она развернула руку и медленно открыла ладонь. Там лежал маленький аптечный флакон без этикетки, наполовину наполненный коричневой жидкостью.

– У меня немного, но с настоящими друзьями надо делиться. Юлька обняла меня за плечи и, подмигивая, крутила флакон перед лицом.

Я молчала и смотрела на её руку.

Юлька порылась в кармане олимпийки и достала два шприца.

– Не боись, одноразовые.

– Я не хочу умирать.

– Дурочка, я тоже не хочу умирать. Ты не умрешь. Точно не от этого.

– Это ханка?

– Ну, да. Классная штука. Уносит на раз-два.

– Я слышала, что от неё привыкание почти сразу.

– Херня это. Я уже вторую неделю плотно и никакого привыкания. Принимаю, когда хочу.

– Юлька, страшно в вену колоть. Я никогда внутривенно уколы не делала.

– Давай я. Кто ж поможет, как ни подруга?

Промелькнула мысль про фильм о наркоманах, на который водили всем училищем. Потом где-то на задворках сознания чередой прошли плакаты «Скажи наркотикам нет». Но это же всего разок. Попробовать. И больше никогда.

– Страшно, Юлька.

– А ты глаза закрой.

– Ладно, давай, – я зажмурила глаза и протянула левую руку.

Прошел год.

Утро било по вискам. Я еле-еле открыла глаза. Отодвинув спутанные волосы с лица, я потёрла его руками. Было уже одиннадцать.

– Твою мать, одиннадцать.

Я вскочила с дивана. Вернее, хотела. Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота. Переступив спавшую прямо на полу Юльку, я поплелась в ванную.