Другая жизнь

Толя, не надо!

Пониже (сплевывает). Пачкун пузатый. Думал, убежишь?

Длинный. Толя, друг, брат, сестра!.. Не надо, Толя, я не убегал!.. Вот клянусь тебе, если бы убегал… Толя, братцы, я больше не буду!..

Пониже. Костя, гляди за ним, чтобы не выскочил. (Сплевывает.)

Туся. Федя, ты так не дрожи, а то ты – как не мужчина. (к Пониже.) Чего тут харкаешься, будто верблюд?

Пониже. Заткнись. (Косте.) Костя…

Туся. Чего? Я – заткнись? Ты кому, гад, такое? (Прямиком направляется к Анатолию.

) Сволочь, такие слова… Жук навозный, вонючий козел, придорожная падаль, петушина ощипанный – ты кому такие слова? Ты чего тут распоряжаешься? (Наступает.) Этот парк общественный, я тебе тут такое могу сказать!

Пониже. Тетка, схлынь. (Небрежно отставляет Женщину в сторону.)

Туся. Ты чего тут толкаешься? (Толкает Анатолия.) Чо толкаешься, говорю! (Еще толкает.) Федя, он толкается, сволочь такой!

Пониже. Тетка, отвали, по-хорошему прошу.

Туся. Очень я тебя испугалась! И не таких видала! Пугач отыскался!.

.

Пониже (с трудом сохраняя деликатность). Тетка, в последний раз. Прошу, не серди.

Туся (отпихивается). Не трожь!

Пониже отталкивает Тусю – она падает.

Федор. Ту-ся!.. (Не выдерживает и кидается обидчика.)

Анатолий бьет Федора – тот падает. Туся торопится мужу на помощь, от мужа – к обидчику, вцепляется в него мертвой хваткой.

Кошкин (на что уже крепкий орешек – и тот не выдерживает). Не смейте женщину!.

. (Выбросив руки вперед и закрыв глаза, устремляется в гущу событий, вдруг, натыкается на Константина, который его в сердцах и пинает ногой.)

Федор помогает жене «обрабатывать» Пониже.

Длинный. Толя, держись, я за тебя! (Кидается на выручку товарищу.)

Кошкин. Не трогайте женщину, как вам не стыдно?! (Устремляектся на помощь.)

Константин (подставляет подножку – Лев распластывается). Сраный интеллигент, слизняк! (Пинает.) Путаешься под ногами! (Пинает.

) Жить нормально мешаешь! (Пинает.)

А дальше события разворачиваются: Электромонтер кидается на Костю и оттаскивает его от Кошкина; естественно, они схватываются и вплетаются в общий сражающийся клубок. Кошкин упрямо подымается и повторяет: «Не смейте женщину… не смейте женщину… не смейте…» И вид у него такой – не остановишь. (Вот и ломай голову после всего: какова же все-таки цена философий, помноженных на реальность?..).