Другая жизнь

А я сказала – не жалко?

Пыжова. Материал был хороший, не мнущийся.

Калинкина. Материал-то хороший – размер другой. На меня не полезло, теперь без дела лежит. Я свои габариты Лорке дала – она из Стамбула мне привезет.

Тренер (горестно). Из Стамбула…

Калинкина. У турков дешевле!

Кусакина. Еще такое приволокет, в котором хоронят в гробу!

Калинкина (нахмурившись). Я тогда саму ее в гроб… да еще поперек…

Кусакина (хохочет). Спасайся, кто может!

Калинкина. Белое для жизни – хорошо!..

Пыжова (мечтательно).

В белом по жизни идти – красиво!..

Калинкина. Испачкается, если не снимать.

Пыжова. Нет, а такое, чтобы не пачкалось! Чтобы белое, и чтобы не пачкалось, и чтобы для всей жизни!..

И вдруг, на какие-то удивительные мгновения свет сошел на нет и тут же опять возник голубым лучом.

Вдруг, отыскал и оживил белое кружение Алевтины…

В углу зала нашел Люсю по прозвищу Голливуд, как же она прекрасна в одном из двух своих подвенечных платьев!

А потом еще и еще, перебираясь от девушки к девушке, луч (Что за свет? Откуда? Вот тайна!) осветил остальных членов команды по ручному мячу.

И все, как одна, очаровательно выглядят в своих белых подвенечных одеяниях, в белых тапочках…

Наконец, луч достиг Тренера; он сидит на скамейке, обессиленный и печальный.

Тренер. Жил, жил… строил, строил… себя не жалел… лишения терпел… Ни одна ворона не верила, что из обыкновенных девчонок сделаю команду… А я, назло всем, ее сделал… Ручной мяч вперед двинул – в сказочных, можно сказать, габаритах… Все озверели.

Конкурентов одних породил на собственную голову – как клопов. В газетах все пишут: жуткий прогресс, дети и взрослые хотят играть только в ручной мяч. Купаются в деньгах и в популярности, мало сказать. И – вот тебе, пожалуйста, дожили…

Свет прежний.

Видим, Художник умудрился изобразить гандболисток этакими парящими над стадионом спортивными мадоннами с младенцами.

Голливуд вдохновенно планирует на матрасе-самолете.

Юван – верхом на велосипеде вверх колесами.

Художник смелыми мазками завершает Дакашину. Сама же натура перемещается взад-вперед по залу с младенцем на руках. Гандболистки стоят, как завороженные, не в силах оторваться от своих изображений.

Тяжело вздохнув, Тренер выходит на середину зала и уныло разглядывает полотно.

Пыжова. А Гогена Петровича?.. Тренера не нарисовали…

Художник. Он меня не вдохновляет.

Пыжова. Почему?..

Художник. Загадка.

Тренер (задумчиво).