Другая жизнь

Алевтина, я тебя чувствую.

Тренер. Чувствует, гад… (Уводит Алевтину в другой угол, Ювану кричит.) Повязку не трогать!

Юван (шепчет). Чувствую… я тебя чувствую… я тебя очень чувствую…

Тренер (сама энергия, хаотически перемещается, расставляет ганболисток.) Маша! Пыжова! Не туда!.. Дуся, левее, за линию!.. Кусакина – вправо!.. Брось ребенка, Надежда, и марш в тот конец!.. Хорошо, иди с ним!.. Иди, хорошо, я прошу!..

Все, кроме Дакашиной с младенцем, разбежались по разным углам.

(Ювану.) Вот, а теперь – давай!

Юван, потоптавшись, выбирает верное направление – на Алевтину.

Они вот-вот соприкоснуться руками.

Тренер. Сто-оп! Сто-оп!.. (Подбегает к Алевтине.) Как ты дышишь? Нарочно так дышишь?

Алевтина. Как я дышу?

Тренер. Как астматик! Мы с тобой так не договаривались! Так он тебя за километр услышит! Нет уж, давай, будем честно дышать! (Опять тащит Ювана в центр зала, вращает его, как волчок, вокруг собственной оси, отпускает.)

Юван, покружив, снова выбирает верное направление – на Алевтину.

Тренер, однако, вновь его останавливает и кружит.

По лицам и позам спортсменок хорошо видно, кто за кого и как болеет.

Не участвует в игре только Дакашина.

Юван с простертыми руками топчется на месте в поисках верного пути.

Художник (хватает вдруг тряпку и кричит). Я тоже! Я тоже!.. (Выбегает на середину зала, обматывает тряпку вокруг глаз, кружит на одном месте, затем спотыкается, падает, поднимается, снова кружит.)

Голливуд. Врут! Все они врут! (Хватает Алевтину за руки, тащит к поролоновым матам, оставляет, торопится к пульту, врубает музыку на полную громкость, сама занимает место Алевтины и простирает навстречу Ювану свои загребущие руки.

Художник. Я чувствую нити, от меня – к вам и обратно… (Ковыляет по направлению к матам.)

Алеватина (с матов кричит). Юван! Юван!..

Кусакина. Юван! Юван!

Голливуд. Юван! Юван!

Кусакина залезает на велосипед и разъезжает от Ювана к Художнику и обратно, и при это глумливо кричит: «Юван! Юван!»

И, кажется, даже Младенец кричит: «Ува! Ува!»

Надя Дакашина уносит его в раздевалку.

Грохот стоит такой, что слов не разобрать.

Вот Юван взялся за руки с Люсей по прозвищу Голливуд, а Художник наткнулся на Алевтину, которая, оттолкнув Художника, бежит к Ювану, сдирает с его глаз повязку и кричит.

Алевтина. Я же там! Я же там! Как ты не чувствуешь, я же там!.. (И трясет его и избивает в буквальном смысле этого слова.