Воспоминание о дожде

Вода в речке не голубая, а сизая оттого, что в ней отражаются осенние облака. Я обрадовалась:

– Ой, это же с выставки каталог! Ты что, тоже был?..

– Нет ещё, мне третьяковцы подарили… я им… э-э-э… тэк скэзать… материалы кой-какие… м-м-м… подобрал… по Морозову… только не Савва, а Сергей Тимофеич… Скорее всего, это он с Левитаном в Плёс ездил, а вовсе не Савва… Елена, не лезь, у тебя руки в рыбе!

– Ну, давайте, – сказал Клименко, – за тебя, Орлов, и за твою… э-э-э… тэк скэзать… успешную краеведческую деятельность…

– Саша, какой ты сегодня многословный, – удивилась Татьяна.

– Повод обязывает – сотрудничество нашего… м-м-м… выдающегося историка с Третьяковкой!

– За меня потом, – скромно сказал Андрюша, – давайте лучше за Исаака Ильича, хороший был мужик.

Чокнулись, выпили. Водка была такой холодной, что у меня заломило зубы.

– Ой, что ж это мы? – испугалась Татьяна. – Поминают не чокаясь.

– Молчи, женщина! – сказал Андрей. – Он умер сто десять лет назад. Мы не поминаем, а… м-м-м… за его картины, которые… э-э-э… тэк скэзать… вечно живы…

– Вот именно! – поддержал Клименко.

 – За искус-с-ство! – и налил по второй. Чокнулись. Выпили. Помолчали.

Я вспомнила, как студентами ходили в Третьяковку лет тридцать назад. Около картины «Над вечным покоем» Димка, мой однокурсник, остановился и сказал:

– Знаешь, Ленка, если на эту картину долго смотреть – голова закружится. Не замечала?

Я засмеялась:

– Точно! У меня уже кружится!

Голова и вправду кружилась. Была весна, а нам – по двадцать лет.

Теперь Димка и сам «над вечным покоем», на машине разбился…

– Ну, рассказывай, – вывел меня из задумчивости клименковский голос. – Что там на выставке?

– Выставка замечательная, – пустилась я в объяснения. – Она до конца марта будет, сходи обязательно…

– Отлично! – воодушевился Клименко. – Мы всей лабораторией поедем… «Планы и отчёты» там устроим. А тебя, Орлов, я попрошу как экскурсовода и почётного гостя…

Андрюша согласно наклонил голову и чокнулся с Клименко.

Вспомнилось, как проходили годовые «Планы и отчёты» в нашей лаборатории. Шеф имел обыкновение устраивать это мероприятие тридцать первого декабря в пять вечера и нарочно тянул, тянул… Вопросы задавал придирчивые… Назло. Поиздеваться над сотрудниками… Хорошо, что я ушла! Спросила Клименко:

– И что, ты прямо в зале под картинами будешь отчёты слушать?

– Зачем? После экскурсии соберёмся где-нибудь в приличном месте, в кафе каком-нибудь…

– Здорово! – восхитилась я.