Воспоминание о дожде

– Почему же ты не взяла?

– Ты ведь не сказал, я не знала…

– У нас и так много вина, – говорит Нина. – Ты бы лучше забор поставил.

– Что, прямо сейчас, что ли? – взвивается Володя. – Потом…

Медленно, нехотя, как бы в раздумье закатывается за круглые холмы солнце. В полном согласии с ним удлиняются тени. Какой бесконечный сегодня день! Ну и весна у нас в России – солнце чуть ли не до одиннадцати и короткие, светлые соловьиные ночи!

Я помогаю Нине на застеклённой террасе накрывать длинный обеденный стол под оранжевым абажуром.

Надо почистить копчёную рыбу.

– Это скумбрия? А как её чистят? Помните, у Чехова: Ванька Жуков начал чистить с хвоста, а хозяйка «взяла селёдку и ейной мордой» стала его «в харю тыкать». Это только селёдку чистят с головы, а всех остальных рыб с хвоста?

– Не знаю, – шепчет Нина, беспокойно оглядываясь. – Тише, Володя идёт, сейчас начнёт нас учить. Не надо её чистить, просто нарежь кусочками…

Из огорода вкусно тянет дымком, краснеют угольки в шашлычнице.

Приходят гости: жена Виктора Рита, Ольга Сергеевна, Татьяна и ещё одна женщина – Наташа. Мы сидим под оранжевым абажуром. Рыжик вернулся с вечерней прогулки и обессиленно лежит в подушках. Володя требует, чтобы я сфотографировала Рыжика. Правда, как только пришла Рита, Володя забыл, как меня зовут, и у него получается так:

– Э-э-э! Рыжика! Сфотографируй!

– Да, Леночка, пожалуйста, – говорит Нина, укоризненно глядя на брата, – у нас совсем нет Рыжиковых фотографий.

Конечно, с удовольствием! И фотографии обязательно напечатаю и для вас, и для себя. Терпеть не могу смотреть фотографии на компьютере. Компьютер – это работа, а фотографии – отдых, мечта. Они должны быть в альбоме, как вот эти, Нинины, чёрно-белые, где юные студенты-медики с рюкзаками… А это что за мальчик? Господи, Володя! В пятом классе? Какой хорошенький!

– А что? Я и сейчас ничего, – кокетничает Володя.

 – Правда, Рита?

В эту Риту Володя влюблён. Когда она появилась, он весь преобразился и забыл не только моё имя, но и вообще всё на свете, только и слышно: «Ах, Рита, моя любимая женщина! Рита, давай потанцуем! Рита, дай я тебя поцелую!» Виктор приосанивается и солидно расправляет плечи. На меня, как он думает, отвергнутую «девочку Володи», посматривает с сочувствием.