Суп из лапки любимой кошечки

Я таскала их целую неделю, она их сложила на чердак и в сарай, и больше я их не увидела, так как, приехав весной в деревню, я первым делом пошла за вещами, и она, сделав удивленное лицо, сказала: «Ты об чём? Ты мне никаких-таких вещей не отдавала».

А дурачок Гошонок поплатился гораздо сильнее. Он вместо сберкассы отдал 7 тысяч рублей, которые ему дали за землю, Коморихе на сохранение. И она, улучив момент, когда у него начался запой, вытащила его на мороз. Все про это знали, в деревне ничего нельзя утаить, но никто не стал связываться.

Мне она сообщила, что уверена в том, что я живу со своим догом. Но это был не самый главный её перл. Однажды мы с подругой слушали Шестую симфонию Чайковского. И на самом трагическом месте к нам ввалилась Комориха и заорала, чтобы я немедленно шла поливать огурцы. И произошел такой диалог. Я сказала, что сделаю это позже, так как сейчас занята. Она заорала ещё громче: «Не хер х…й заниматься!»

Наверняка бедняжка Петр Ильич, услышав, как назвали его гениальное творение, перевернулся в гробу в Александро-Невской лавре…

Что такое демократия

Познера я очень уважаю – он талантливый журналист и совсем даже не журналюга.

Людей всегда приглашает очень интересных. Я часто смотрела его раньше по телику, теперь смотрю по инету. Умный – заслушаешься. И вот он рассказал, что в 2004 году, когда еще был настоящий Путин, он получил у него аудиенцию, и тот ему сказал: «Вы замечательный человек, но очень наивный».

Даже я, не политик и не журналист, понимаю, что он сильно ошибается, когда превозносит западную демократию. Наверное, я поверила бы ему на слово, если бы не видела ничего этого собственными глазами. Например. на родине Познера – во Франции этой самой демократии нет и в помине. Конкретно – в чём она? Что Франции, как таковой. больше нет, а есть государство, кишмя кишащее людьми неизвестно каких национальностей?

Раньше я довольно хорошо говорила по-французски (теперь, конечно, всё поперезабыла без практики), поэтому в Париже я старалась общаться со многими людьми, с французами – с аборигенами, а не с азиатами, арабами или африканцами.

Мне было интересно, как они реагируют на это вавилонское столпотворение. Они тоже говорили про демократию, что, мол, нужно соблюдать права человека любой национальности.