Я хочу большего

Он, поспав всего три часа, бодро поднялся с кровати и, мыча под нос какую-то мелодию, отправился в ванную комнату. Он давно не просыпался настолько полным сил и радости, с таким желанием жить.

Увидев в холле Лену, Антон Николаевич пришёл в бурный восторг, бросившись обниматься. Лена, испугавшись его порывов, немного отстранилась. Ливанов, видя смущение молоденькой девушки, осадил себя и звонко хлопнул в ладоши, чтобы сгладить неловкость и не стоять с распростёртыми объятиями.

– Здравствуй, Леночка.

Очень рад тебя видеть. Оказывается, ты у нас? – приветливо улыбаясь, поздоровался Антон Николаевич.

Лена, стесняясь, улыбнулась.

– Настя, наверное, тебе уже сказала, что не пойдёт сегодня на учёбу. Если ты не против, я мог бы тебя подвезти до университета, – галантно предложил он свою помощь.

Лена согласилась и попросила не подъезжать близко к парадному входу, дабы не компрометировать себя.

На работе Ливанов в боевом настрое сразу направился к Хигиру и, коротко осведомившись у секретаря, сидевшего в приёмной, на месте ли начальник, бесцеремонно ворвался к нему в кабинет.

При виде Антона Николаевича Хигир заулыбался и протянул ему свою руку, но, игнорируя приветствие, Ливанов опёрся ладонями о стол, навис над коллегой и грозно спросил:

– Алекс, в чём дело? Может быть, ты объяснишь, почему моя дочь вчера набросилась на меня с обвинениями, что я мешаю ей жить?

Алекс недовольно скривился, тяжело откинувшись на спинку кресла: «А она тебе разве ничего не рассказала?»

– Зачем что-то рассказывать? И так всё ясно – ты её обидел! Алекс, только попробуй тронуть мою девочку! – угрожающе сказал Антон Николаевич, распаляясь.

– Я её не трогал, – спокойно произнёс Хигир, – наоборот, это она преследует меня буквально по пятам.

– А ты не преминул этим воспользоваться?! – кипятился Ливанов, часто дыша.

– Нет же, наоборот. Я отказал ей в её желаниях, – держал равновесие Алекс, не давая себе злиться.

– В каких таких желаниях?!

– Твоя дочь уже взрослая. И ты прекрасно понимаешь, чего она хочет.

– Как ты можешь говорить такое про мою дочь? Можно подумать, Настя какая-то развратница.

– Ну, она, конечно, не развратница, она просто влюблена в меня, причём давно.

Антон Николаевич замялся и почмокал губами.

– В любом случае ты виноват…

– Виноват?! – воскликнул Хигир под натиском переполнявшего его возмущения.