Царь Медоедов

Может и к лучшему…

Случайно врезавшись на самокате в мозаику, я стал обладателем шрама в виде молнии на лбу. Поэтому всю ночь на одиннадцатилетие ждал Хагрида. На рассвете успокаивая себя тем, что, возможно, приглашение в школу магии это нечто большее. Я всегда мечтал проявить себя героем, как Уолтер Митти – спасти кого-нибудь от пожара, от утечки газа, от сердечного приступа или от грабителя, но такой возможности не представлялось. Родители были в разводе, и редкие уроки мужественности я получал от отца-полковника, ветерана афганской войны.

Как-то он заплатил за поступление в суворовское, и через год, глядя на девятиклассников, беззаботно пинающих мяч, я был рад, что сменил стены кадетской тюрьмы на возможность беззаботно прогуливаться по пыльному весеннему городу. В училище был кинотеатр и первым фильмом, который я там увидел была «Трасса 60», оказывающий на подростка, ходящего строем, неизгладимое впечатление свободы, в погоне за мечтой… Внутри что-то сломалось, после близкого знакомства с молодым быдлом, (от которого избавляются родители), и старым (которому доверяют их воспитание). Я решил не жить в соответствии с чьим-то ожиданием. Батя так и не смог принять мой провал, не все родители, к сожалению, обладают широтой взглядов, чтобы сказать: «Ну что же, ничего сынок, попробуем балетную школу…» Никто из суворовцев не живёт своими мозгами. Им говорят, что делать, и тогда, после завершения академии ФСБ дают хорошую жизнь. Меня отчислили из суворовского. Через год меня отчислят из колледжа, за то, что я избил парня старше и сильнее и изменил обыденный ход вещей. То есть если бы избили меня, то всё было в порядке. Слепота руководства и царящая повсеместно несправедливость всегда будет меня раздражать. Не знаю каким чудом меня за три года не отчислили из шараги.

Близость с девушкой без любви оказалась ездой в гору на велосипеде, когда скручиваешь передачи на минимум, но крутить всё равно тяжело. Из-за сложностей в общении и депрессий появились склонности к саморазрушению и аутоагрессии, начал полнеть.

«Бойцовский клуб» стал настольной библией. Не зная, как поступить, можно было наугад открывать страницу, и читать, пропитанный ненавистью к окружающим, совет. Начал одеваться в чёрное. На первичном осмотре в военкомате ни у кого не было отметок о том, что я учился в суворовском. Я прошёл всех врачей. Врача-психиатра интуитивно оставил напоследок. В кабинете сидели пожилой доктор в очках и полная молодая брюнетка, видимо стажировалась.