Хижина пастыря

Переварить такое непросто, только неужели она не мечтала спасти меня после своей смерти?

Мама не говорила ни слова, но, мне кажется, перед Рождеством строила планы. Она тогда чувствовала себя довольно хорошо. Наверняка звонила тете Мардж. Просила – когда все случится, забери Джексона. Пожалуйста, Марджи, не оставляй его здесь. Обещай. Да, готов спорить, так оно и было. Мама обо всем позаботилась и придумала, как меня вытащить. Договорилась, чтобы я жил с кузенами в Маунт-Магните. Нам всем пришлось бы трудно, но куда ж деваться, семья есть семья, правильно?

Вот только после Рождества тетя Мардж уже никуда бы меня не забрала.

Она больше не хотела видеть мою бесстыжую морду ни за какие шиши. И мама считала – так мне и надо.

Это оказалось самой большой неожиданностью в моей жизни. Самым тяжелым открытием. О собственной маме. О том, что она против меня. С тех пор я много передумал и понял – зря я удивлялся и приходил в ужас. Ведь так было постоянно, просто раньше я не замечал. Сейчас-то я уже не наивный ребенок.

Смотрите сами. Почему она не уехала из Монктона, когда жить с Кэпом стало невыносимо? Мама твердила, будто из-за меня, будто она не могла сбежать, боялась, ведь я останусь с Кэпом. Я ей верил. Теперь же думаю – почему мама просто не взяла меня с собой? Мы могли сложить вещи в машину и укатить куда угодно. Начать новую жизнь. Вдвоем. Может, мама дико боялась Гондона – вдруг он найдет нас, что тогда сделает? Или может, я не стоил риска? Может, она, как и все остальные, считала меня сволочью? Понимаете, мама так и не смогла выбрать меня. Третий лишний. Она предпочла Кэпа.

Я знаю, собак кормят отбросами. И лупят, да. Не самая волшебная жизнь, конечно, но иногда, поверьте, быть собакой не так уж и плохо.

Ладно, надоело. Это дерьмо мне давно по барабану. Хотя тогда оно еще болело, и сильно. В ту ночь я сжег много дерева и увидел много звезд.

Наутро я повел себя как дурак. Проснулся, когда солнце уже встало. На завтрак почистил апельсин. Вкуснее апельсина я в жизни не пробовал! Надо было сжевать его медленно, посмаковать, а не проглотить в секунду.

Но есть и пить хотелось до чертиков.

Я отлил – моча выглядела темной и воняла. Скоро начну ходить по-большому камушками, как овца. Немного потоптался босиком. Затем осмотрел вещи, вяло и полусонно. Бутыль с водой почти опустела. По весу стала как ведро с воздухом. Зато карабин потяжелел. Ноги по-прежнему гудели, а теперь еще и все тело ныло. Я сидя натянул носки и зашнуровал ботинки.