Хижина пастыря

Билл Кокс утверждал, будто служил с Гондоном в армии, я сомневался. Они совсем не походили на солдат, оба толстые и бородатые. Скорее уж байкеры, а не солдаты. Не успели мы разбить лагерь, как охота им надоела. Они до ночи мололи языком, а потом до обеда спали. На следующий день – то же самое. Стреляли лишь по жестяным банкам и бутылкам, даже задницу не поднимали. Я очень хотел пойти один, подбить козу-другую, но эти двое палили направо и налево из крупнокалиберного оружия, и я не рискнул. В общем, ужасно нудные получились выходные.

Я весь день сидел в пикапе, раз за разом перечитывал три комикса и торопил время. Мы так и не выбрались на охоту, и я еле дождался возвращения домой. Спросил у мамы про солдатское прошлое Кэпа и Билла, она ответила – они вместе были за рубежом. Больше я от нее ничего не добился.

Билл Кокс мне ни капли не нравился. Я видел его еще однажды – он подрулил на машине с прицепом, забитым холодильными камерами. Когда распахнулась пассажирская дверь, я заметил маузер и винтовку.

Из сарая вышел Гондон с цепной пилой и спальником, закинул вещи в прицеп, зыркнул на меня. И укатил с приятелем. Два идиота.

Уж не знаю, кому принадлежала эта гениальная идея, но магазин тогда переживал черные дни. Поставщики даже не отвечали на звонки Гондона. Поэтому он поехал в район пастбищ, вместе с Биллом Коксом и цепной пилой. Вернулся с полутонной мяса. Да уж, мудрое решение. Понятия не имею, кого именно они распилили, диких лошадей или пастушьих коней. Комиссии по мясу и животноводству без разницы.

Не представляю, как Гондон сохранил лицензию. Скандал гудел по всему округу. Дома уже и так было паршиво, но после той истории стало вообще ниже плинтуса.

Я то ли увлекся воспоминаниями, то ли очумел от жажды – в общем, чуть не пропустил прииск. Не обратил на него внимания. Он остался слева и чуть позади, когда я вдруг замер. Будто о чем-то забыл и попробовал вспомнить, только о чем? Повернулся, медленно-медленно, как древний старик.

Увидел отвалы пустой породы, груду ржавых консервных банок, солнечного зайчика на железной крыше. День почти умер, да и я тоже. Я стоял, тупо моргал и никак не мог поверить, что это не мираж.

Лачуга. С жестяным дымоходом и линялым тентом, который бахромой свисает вниз. А рядом, на подставке, бак с водой. Самый настоящий, богом клянусь!

Я так долго стоял и таращил глаза, что любой в этой хибаре успел бы нарисовать мой портрет, выпить чая и вызвать копов.