Полупрозрачная

Неведомо откуда потянуло запахом опавших осенних листьев, и мне почудилось, что рядом со мной Серафима. Я невольно сильнее прижал к себе Ангелину.

Она ещё более жалостливо спросила:

– А к тебе она является?

– Нет, – ответил я как-то отстранённо.

Внезапно меня ошарашило: «Ведь я не переоделся! Сейчас мой свитер пахнет зоной!» От этой мысли мне стало неловко, и я тут же рукой отстранил от себя Ангелину.

– Ты чего, Альберт? – вырвалось у неё.

– Прости, я не хотел.

Успокоившись, я подошёл к ней поближе и приобнял за плечи.

– Я понимаю тебя, – сказала она. – Ведь мне не с кем об этом говорить. Никто не поймёт, да и вряд ли поверит. Подумают, что сумасшедшая. И всё-таки она к тебе не является. Я её тоже больше не видела, только чувствую иногда присутствие…

Я тяжело вздохнул:

– Мы поговорим ещё об этом. Сейчас мне нужно расслабиться. Я к ребятам в баню пойду.

– В баню? Ну да, там тебе с ними будет весело, – проговорила она, продолжая изучать моё лицо.

– Только помоги мне разобраться с одеждой. Надо переодеться после бани.

В ответ на мою просьбу Ангелина покорно улыбнулась:

– Не беспокойся, в баню иди!

Я направился к двери, но в нерешительности застыл на месте, стоя спиной к Ангелине:

– У вас очень красивая дочь.

– Да иди ты в баню уже! – воскликнула она резко. – Сам же сказал: поговорить обо всём успеем ещё.

Действительно, надо поторопиться к ребятам, но что-то меня удерживало возле Ангелины.

– Тише ты, ребёнка разбудишь, – ответил я и, чтобы больше не испытывать судьбу, решительно направился к выходу.

Я не сразу нашёл, во что мне обуться. Когда вдруг на обувной полочке, которую когда-то сам смастерил, обнаружил старые мамины резиновые калоши, с неподдельной радостью влез в них.

– То, что надо! Как раз по погоде! – воскликнул я, испытывая восторг. Здорово, когда в родном доме каждый предмет так трогает.

Я вышел во двор. Вечерело. Осеннее небо заволокло мрачными тучами.

Я направился через сад в сторону бани, которая находилась за гаражом. Мои ноги утопали в опавшей листве, а лёгкие вдыхали приятный аромат дыма растопленных в печи бани берёзовых дров. Душа моя замирала от радости ощущения свободы.

Шумно притопывая ногами, я вошёл в предбанник, приложил слегка озябшие руки к тёплой бревенчатой стене. До сих пор не сомневаюсь, что самая лучшая на свете баня – русская баня, которая топится по-чёрному.