Полупрозрачная

– То есть я внутри неё? Как внутри матрёшки? – удивилась Ангелина и, растягивая слова, задумчиво продолжила: – Как внутри меня моя дочь…

Вдруг её испуг сменился интересом. Ангелина медленно поворачивалась вокруг себя, с напряжённым вниманием всматривалась в пространство, ведь произошло прикосновение к неведомому. Мне показалось, что Ангелина явственно ощутила себя в оболочке, словно защищавшей её, как будущую мать.

Неожиданно её взгляд на миг вспыхнул от едва подавляемой ярости, и, вытаращив глаза, она дрожащими губами еле выговорила:

– О-о-о, а она хочет…

Контуры фигуры полупрозрачной девушки растворились в воздухе, оставляя след падающей звезды.

Возникло напряжение. Интересно, что видела или слышала Ангелина? Спросить её об этом я не осмелился. Ангелина растерянно поглядела на меня, потом повернулась медленно в сторону погибшей. Замерла, продолжая внимательно смотреть на тело.

– Этого не может быть! Так не бывает! – вскрикнула Ангелина, снова обернулась ко мне и добавила: – Мы что, сошли с ума?

Я поднял голову к небу, вдыхая ночной воздух.

Только что прошёл дождь, а небо, затянутое серым куполом, стало вдруг звёздным, будто ничего и не было.

Тут послышался звук сирены машины скорой помощи, а следом за ней неслись гаишники. Ангелина в порыве отчаяния кинулась в мои объятия; я еле успел подхватить пальто, которое спало с её плеч.

Сестра моей гражданской жены больше не проронила ни слова. Она раздражённо посмотрела в сторону движущихся к нам машин и взглянула на меня, подавляя желание что-то сказать.

Смутилась, и её смущение ещё больше увеличилось при виде людей, окруживших нашу машину.

О чём промолчала Ангелина, мне суждено будет узнать лишь через несколько лет.

Она

За последнее время я страшно устала от несправедливых обвинений и безумных, диких скандалов пьющих родителей. Отец попал под сокращение и числился безработным на бирже труда, беспробудно пил уже целый месяц. Пили они вместе с матерью, скорее всего, от безысходности. Сегодня вечером мать в который раз начала всех подряд обвинять, оскорбляя меня, называя бездельницей и шлюхой.

Вдобавок на резкие возражения я ещё получила от неё оплеуху. В глазах потемнело, навернулись невольно горячие слёзы, и на мгновение перехватило дыхание. В голове громко стучало: «За что? Что я такого сделала? За что такая несправедливость? Когда это закончится?!»

Моя чаша терпения переполнилась. Отчаянно защищая себя, я решила бросить всё и бежать подальше от них.