Ненормальные рассказы – 2

Жаль, конечно, что ты не сможешь высказать мне своё профессиональное мнение, но я очень надеюсь, что тебе понравится.

– Ах вот оно что! – возмущённо выпалил Михаил. – Ну ты и придумал, ветхий плут! Получается, что мне тут теперь придётся безмолвно выслушивать всякое графоманство в течение неопределённого времени? – раздосадовано бросил в воздух парень и недовольно опустился на корму судёнышка. – Да уж, вписался в блудняк какой-то… – обречённо проронил писатель и подытожил свои переживания: – Очень надеюсь, что это будет не собрание сочинений в двадцати томах!

– Это один из моих первых рассказов, – воодушевлённо начала Маша, – я тогда ещё сочиняла в жанре реализма.

Произведение называется «Отдать швартовы!» – оповестила молчаливого слушателя девушка и достала из широкого кармана халата элегантный розовый смартфон, в котором бережно хранила все свои литературные творения в цифровом виде.

Глава 5

На протяжении монотонных семи недель, когда в графике дежурств молодой медсестры выпадали ночные смены и в отделении воцарялась относительная тишина, Маша продолжала общаться со спящим пареньком нескончаемыми монологами и читать ему свои рассказы, неизменно подмечая реакцию молчаливого слушателя в виде резких подёргиваний пальцев и лёгкого шевеления губ, которые порой приобретали выражение еле уловимой пренебрежительной насмешливости.

Сам же Михаил в эти минуты медленно вплывал на дощатой лодочке в сюжеты незамысловатых повествований и становился их внутренним наблюдателем. Туман самовольно рассеивался, и парень отчётливо, словно пребывая в непревзойдённо реалистичном кинозале, созерцал вокруг себя вымышленные декорации, слышал реплики героев и живо воспринимал те оттенки художественности, которые рисовал перед ним автор.

Первое произведение являло собой довольно печальную историю в стиле реализма конца девятнадцатого века о русском моряке средних лет и его молодой возлюбленной. Суть рассказа заключалась в постоянном и мучительном метании мужчины между чарующим морем, к которому его тянуло всем сердцем, когда он находился на берегу, и искренней любовью к юной красавице, чьё нарастающее недовольство сложившейся ситуацией всё чаще и неудержимее выплёскивалось наружу и превращалось в изматывающие и истеричные сцены, подводящие доблестного черноморца к непростому, но неизбежному выбору: либо манящая могущественная стихия, либо размеренное прозябание в компании миловидной эксцентричной особы.