Не все птицы вьют гнезда

Недалеко стояла Райка в затянутом халате и тапках, крепко держала на поводке пятнистую маленькую собаку, которая начала лаять и рваться с поводка. Собака тянула то к одному рядом стоящему дереву, то к другому.

– Ау? – ответила Надя.

– Привет.

Райка махнула рукой.

– Здрасьте, тетя Рая.

– Че вы сегодня за беготню устроили? Туда-сюда бегают. Бабка Настя с ними. Только хлоп дверью. Я к окну. Чего случилось-то?

– Все нормально, теть Рай, – ответила Надя. – В баньке моемся. Сейчас Сашку парят, потом я зайду.

– О, у бабки Насти банька? Может, и мы сходим? Жарко топила-то?

– Да, нет, жару на пару человек.

Надя забеспокоилась. Мимо проезжающая машина отвлекла внимание Райки. Она улыбнулась водителю, тот кивнул ей в знак приветствия.

– Ладно, теть Рай, побегу.

Надя стремительно зашагала. Райка дернула поводок и подтащила собаку на траву.

– Ты слышала, Надь, как стекла ночью на первом этаже у Машки кто-то выбил?

Надя, вздохнув, снова остановилась. Пошевелив стопой, обнаружила, что в тапке что-то мешается.

– Нет, а кто?

– Не знаю. Треск стоял и крик. Думаю, кто-то своего у Машки обнаружил. Пьяные, что ли, были? Мат стоял. Я глядела в окно, не поняла, кто орет. Но бегала под окнами точно баба в юбке такой короткой, каблуки стучали.

Райка провела выше колена. Надя, улыбнувшись, пожала плечами, снова пошла вперед. Женщина подтянула к себе собачку, та зарычала.

– Да, чего ты тянешь все? Чего тебе не имеется, а? Моська, блин.

Вернувшись в баню, Надя прислонилась к дверям, прислушалась. Оттуда раздавался хлесткий звук удара веником, слышалось дыхание бабки, которая вскоре высунула голову из дверей.

– Надь! – крикнула она. – Принести пояс, что в дому у меня. Он там брошен на спинку кресла. Вот голова, два уха. Совсем старая стала, памяти никакой.

Надя, отдав пакет с бельем, побежала за поясом. Уже после бани все трое зашли в дом бабки Насти. Она из старой бутылки налила Саше полный стакан красного вина.

– Пей, девка, – попросила бабка, – поможет силы восстановить. Пей, свое оно, без дрожжей.

Саша взяла стакан с вином и, отхлебнув глоток, поставила его на стол. Она все время сидела, прислонившись к стене. Ее черные распущенные волосы висели сосульками и придавали ей еще большую трагичность.

– Ты, девка, завтра перевяжись, – вдруг строже произнесла бабка. – Я тебе вона положила полотенце на тумбу. Оно чистое, шептанное. Заберешь.