Не все птицы вьют гнезда

Понял, что обратно уже не пройти.

– Простите, – тихо произнес он, – задумался, видно.

Он, опустив голову, встал за строгой женщиной, словно ребенок. Остальные возмущаться не стали. Очередь двигалась, и Саше удалось зайти в здание вокзала. Она поставила чемодан и, наконец, выдохнула. Дойдя до пустующего стола в вокзальном кафе, женщина придвинула чемодан к стулу, на край которого присела. Саша ощутила тянущую боль в пояснице, поэтому придвинулась к спинке. Расстегнув шубку и размотав шарф, она на несколько секунд прикрыла глаза.

– Ну, так слушай дальше, – возбужденно произнес женский голос. – Так ты помнишь ее, Лариску Беляеву? Она же на этих, как его, на перилах прыгала.

Саша увидела двух молодых женщин, сидевших за соседним столиком. Они держали по большому бокалу, на котором было написано: «Балтика».

– Ей же двадцать пять лет еще, – воскликнула одна из них. – Он тренером ее был. Старик же, лет семидесяти, уже песок сыпется, а туда же. Она даже замуж за него вышла, представляешь? Говорят, везде об этом пишут.

Говорят, что она беременная даже. Прикинь. Беременная!

Она растянула последнее слово. Саша снова прикрыла глаза. Собеседница оперлась на ладонь лбом, прикрывая часть лица, и захихикала.

– Как это возможно? Он же старик. Ее Вовка, бывший-то, офигел вообще. Я, говорит он, еще замуж хотел ее взять. А она со стариком спит. Че там у него? А помнишь, что она гордостью школы была, вроде? На доске почета висела же, да?

– Ага, – послышался уже другой женский голос, – мы еще ходили к ней на выступление.

Женщины заговорили тише, потом громко засмеялись.

Саша вздохнула, поднялась и, намотав шарф на шею, застегнула на пуговицы шубу, взялась за ручку чемодана и поспешила на улицу. А там уже завывала начинающаяся метель. Женщине как никогда захотелось забежать на второй этаж своего панельного дома и открыть дверь своей маленькой двухкомнатной, теплой квартиры. Она жила недалеко от вокзала, поэтому добралась до подъезда пешком.

Саша шла и, словно в драгоценной коробочке, несла в голове свои воспоминания о родителях. Она не понимала, о чем говорят все эти люди. Зачем они вообще говорят, не видя главного в жизни – ее завершения. «Какая разница, кто беременный и какая температура в вагоне? Может быть, тот, кого взяли под стражу, действительно опасен и тогда зачем ему помогать? Преступник должен сидеть в тюрьме. А то, как же жить? Так Бог весть до чего можно дойти» – размышляла она.