7 цветов смерти

Обо всём этом поведал мне Хуан Карлос, начав меня учить искусству сновидений. Ведь сон вовсе не подобие смерти, как утверждали древние греки, а возможность оказаться на родине всего живого.

Во сне мы покидаем наши тела и можем оказаться в любом из 13 небесных и 9 подземных миров. В одном из этих миров, утверждал Хуан Карлос, зародились первые люди и населили наш мир, переместившись в него во сне и здесь, проснулись, положили начало всего живому. От первых людей произошли звери, птицы, рыбы, растения и даже горы.

В сон Хуан Карлос погружал меня с помощью специального напитка из растения айяуско. И время для меня переставало существовать, а вместе с ним исчезала и материя: ведь одного без другого просто не бывает.

Оставалось лишь моё Я как чистая энергия, как луч света, вливающийся в общий поток мириадов таких же лучей, из которых состояла наша Вселенная. Во сне я был неотделимой частью того сияющего всеми цветами мира, который впервые увидел на Байкале: я был одновременно и Богом и маленьким камушком на краю пустыни; я был и рыбой, и утопленником, которого она пожирала, лежащего с камнем на шее на дне Рио-Гранде; я был и палачом и жертвой; я был роженицей и тем младенцем, которого исторгали её чресла; я был всем и я был никем.

Безграничность и причудливость внематериального бытия поражала как проказа мой ум, выедая из него здравый смысл начисто и заменяя его духовной интуицией, интуицией откровения духа, явленного во всей его сияющей внеземной красоте и силе.

Ты не поверишь, но я нашёл в первом же моём сне жену и дочерей, который теперь обитают в одном из небесных миров. Они ждали меня и радость от встречи с ними убедила меня в том, что и правда ничто живое не умирает, а лишь меняет форму своего существования.

Жизнь неуничтожима, как неуничтожима и энергия, лежащая в основе нашего мира. Собственно, уроки Хуана Карлоса и должны были это мне продемонстрировать.

Но конечно не только это: в уроках индейского шамана присутствовал неизменно и элемент ужаса, с помощью которого весьма эффективно и даже с некоторым изяществом индейцы достигали эффекта изгнания разума.

Во время ужаса ты начисто забывал о разуме. И он тут же бесследно исчезал, а ты выпадал из скорлупы словесно бытия в мир духа и становился снова тем, кем был до возникновения разума – неотделимой частью всего живого.