Крылья над бездной

 – Послушай, – продолжал он, заметно сбавив тон, – зря ты думаешь, что до тебя никому нет дела. Есть те, кому не все равно. Я не понимаю, почему ты себя так ведешь.

С этими словами Киан поднялся и быстро скрылся в зарослях папоротника. Нкхау так и просидела до ночи одна на берегу, обдумывая сказанное Кианом.

Позже она быстро нашла его неподалеку. Он расположился под старым дубом. Прислонившись к его могучему стволу, Киан задумчиво созерцал темное звездное небо.

Нкхау тихонечко приблизилась и спросила:

– А что ты пел на берегу?

– Это колыбельная.

– Спой.

У Киана оказался красивый голос, от которого у Нкхау по телу пробежала дрожь.

Ветер в море волны гнал,

Ветер к вечеру устал

И, как сонный лютый зверь,

Стал искать себе постель.

Он стучался к нам в окно,

Где уютно и темно,

Длинной веткою кривой,

Издавая жуткий вой.

Он нырнул на дно реки,

Там, где заводи мягки,

Но усатый старый сом

Потревожил хрупкий сон.

Ветер в небо полетел,

Спать на облаке хотел,

Но и здесь не тут-то было,

В глаз луна ему светила.

Ветер с облака свалился,

На полянку приземлился,

И меж крыльев спящих фей

Он пристроился скорей.

Так, завернутый в бутон,

Он обрел свой сладкий сон.

Нкхау растроганно улыбнулась.

– Красивая… Нкхау раньше не слышала колыбельных, – сказала она и, чуть помедлив, добавила: – Прости.

– Да ладно, – отмахнулся Киан. – Давай спать.

Он устроился там же, на траве под деревом, а Нкхау вскарабкалась наверх. Она выбрала самую широкую ветку и предалась своему излюбленному занятию – изучению необъятных просторов ночного неба.

И еще, когда Киан пел, что-то страстное родилось у нее внутри. Это была неизбывная, необъяснимая тоска, но не та, что меланхолично лижет темными волнами сердце, особенно по ночам. Тоска не по тому, что было, а по тому, чего еще не было – чистая, мощная, трепещущая тоска.

* * *

– Долго еще идти? – спросила Нкхау за завтраком.

– Дня два, – ответил Киан, отгоняя от себя назойливых насекомых.

– Киан не обижается? Нкхау подумала…

– Тихо!

Киан приложил ладонь к ее губам. В кустах послышался треск. Они молча и напряженно вглядывались в высокие заросли. Киан осторожно потянулся за копьем, а Нкхау даже дышать перестала. Раздвинув траву, как тяжелые театральные кулисы, сначала показалась крупная черная голова, а затем и прекрасное грациозное кошачье тело. Большая кошка, пригнув голову, неотрывно следила изумрудными глазами за Нкхау и Кианом.