Крылья над бездной

На следующий день к ним с матерью в жилище пришли двое воинов и увели ее. Это был последний раз, когда Брунн видел ее.

* * *

Киан смотрел в звездное небо и не видел его. Каждый следующий вдох давался ему с большим трудом. Дышать было больно. Только боль и глухой стук в груди напоминали ему, что он все еще жив.

Киан вспомнил, как кричал на нее, перед тем как произошли последние события. Нкхау решила, что он не поверил ей. Но он поверил ей даже прежде, чем она сама поверила себе.

Когда Нкхау проснулась после своего кошмара, мокрая и дрожащая, он понял, что это не просто сон.

Он хотел, чтобы она больше никогда не видела этих странных пугающих снов. Киан отчаянно желал уберечь ее, защитить. Но как он мог уберечь ее от того, что находится за гранью его понимания?

Еще он ревновал. Когда Нкхау поставила его перед выбором, и он посмотрел Брунну в глаза, то увидел в них все, что было ему нужно, чтобы принять решение.

Киан помнил ее запах, но скоро он забудет его. Их по-прежнему связывала невидимая тонкая нить.

Но скоро она исчезнет. Киан закрыл глаза. Хорошо, что он успел сказать ей, что любит ее.

Глава одиннадцатая

Восход

Яркое солнце взошло над миром, озарив лес, оккупированный чужаками, и принялось будить спящего Брунна ласковыми лучами.

Лишь одно мгновение после пробуждения он пребывал в блаженном неведении и забытьи, а потом воспоминания навалились на него невыносимой тяжестью, почти раздавив его.

Брунн начал задыхаться. Он резко сел, судорожно хватая ртом воздух.

Он был весь мокрый, сердце отчаянно клокотало.

Первая мысль его была о Сахо. Брунн осознавал, что, скорее всего, ничем не сможет помочь им. Он остался один, а чужаки были повсюду. Но он не мог бездействовать. Он должен был хотя бы попытаться узнать, что с ними стало.

Брунн быстро поднялся и тут же замер. Где-то совсем рядом, за деревьями, послышался треск.

– Думал, не найду тебя, – услышал он знакомый голос. Это был старейшина Сахо.

Старик направлялся к нему. Брунн бросился навстречу.

– Старина! Живой! – кричал он, напрочь забыв об осторожности, и обнял его с такой силой, что у того хрустнули кости.

– Не знаю, надолго ли, – прокряхтел старейшина. – Не хотел бы я умереть сейчас, в твоих объятиях.

Брунн ослабил хватку.

– Где ты все это время был, старый черт?! – радостно и в то же время с явным укором воскликнул он.

– Ходил за травами, – невозмутимо ответил старейшина.

– За травами он ходил! – поразился Брунн.