Молчание вдребезги. Как написать и потерять роман

Сборник рассказов «Сны из-под подушки графомана»

Кончается дождь, забывают о зонтике.

    Японская поговорка

Не в характере Мартина было сдаваться после первой же неудачной попытки сделать все по-своему, а значит, правильно и единственно верным способом. На следующее утро он с ласковым смирением просителя дождался моего пробуждения и при первом же скрипе открывающейся двери спальни с ходу начал соблазнять меня творческими горизонтами, которые незаметны тому, кто все время лежит на кровати параллельно к этой самой недосягаемой линии успеха.

Теперь я и шага не могла ступить без кошачьих атак на мое восхитительное ничегонеделание.

– Постой. – Мартин бросился мне под ноги, упакованные в носки с портретом бесстыдного авокадо, похваляющегося на весь свет упругой обнаженной косточкой. – Ты же сама хотела записывать умные мысли в хорошем литературном стиле? Все плакала по вечерам – времени нет, а его-то везде навалом. Оглянись только.

Я не выдержала и оглянулась.

Ничего, кроме плохо убранной комнаты, у меня за спиной не просматривалось. Вдохновляться было нечем.

– Не туда смотришь. В сердце смотри – твое, мое… – пушистая черная лапка убедительно побарабанила по грудной клетке: – Серьезно, хватит сидеть и статьи щелкать без толку, пальцами похоронный марш барабаня.

– Сам барабанишь. Пощелкивая пальцами марш… Статьи надо щелкать и пальцами в такт щелк-щелк-щелк. Так выразительнее звучит…

– Одно не пойму. Вот зачем тебе взращивать сорняки канцеляризмов, приводящие в неистовство Корнея Чуковского и Нору Галь[25 - Галь Н.

Слово живое и мертвое: Международные отношения; 2001; Чуковский К. Живой как жизнь. М.: Время, 2014.]? Неужели интересно заграничными скопусами-покусами и ринцами в зверинце меряться? Скоро родную метрическую систему отладят – забудут про зверинец, будто и не было. Ты лучше вспомни, как тетрадь в черном мешке на антресолях нашла и ну мне целый вечер завывать, как ветер за окном.

– Мартин, дай пройти в коридор по-хорошему. Я есть хочу! А тогда стихи вслух я тебе читала. Настоящие. Один раз в жизни удалось испытать приступ великого поэтического безмолвия рядом с истинным творцом. А потом лететь, бежать, ломиться сквозь творческий, вернее Таврический, сад в сторону «Чернышевской», пока в голове не произошел взрыв неконтролируемого словотворчества. На тот самый сборник из мешка как раз и хватило энергии. Стой на месте.