Релокейшн

Они хотят, чтобы я ими руководил, решал все, а сами будут сидеть на задницах и указывать: тут ты правильно поступил, а вот тут-то надо по-другому… Вот за что мне это?

Орлет молчала. Тянуще заныло в груди. Хотелось уйти. Вот так взять развернуться и разом покончить со всем этим. Но сначала рассказать. Все без утайки. И что-то опять удержало ее. В который раз удержало.

Мурашки пробежали по коже и вытолкнули звук – звук ее голоса. Медленно он начал рисовать узоры слов, мерно покачивая свежий ночной воздух.

– Ты знаешь, Митхун, было время, когда я, так же как ты, вопрошала небеса: «за что мне это?».

Я ведь так и не смогла родить ребенка, – сказала Орлет и замолчала.

«Стоит ли? Слишком женский пример. И может догадаться. Не надо бы сейчас. Зато честно. Ложь или то, что тебя не трогает, не может увлечь никого. Всё, всё, никаких сомнений. На сомнения времени нет», – отрывисто соображала Орлет, наполняя паузу собой и затягивая Адамова в воронку внимания.

– Можно подумать, ты хотела, – процедил Митхун сквозь зубы и дернул плечами, как бы стряхивая с себя поставленные Орлет зацепки.

Она смотрела сквозь него застывшим глубоким взглядом.

«Мать твою, это что за хрень?» – успел подумать Митхун. И в тот же миг все как-то неуловимо изменилось. Воздух, звуки и черты ее лица. Они округлились, вся она стала мягче и женственней. Наэлектризованные флюиды симпатии и доверия циркулировали между ними мерцающими мотыльками, концентрируя обоюдное внимание. Адамов всматривался в женщину напротив и не узнавал ее.

Он закрыл глаза, пытаясь стряхнуть наваждение, а когда вновь их открыл, звук ее голоса, плавный, мелодичный уже завладел им, сплетая вокруг него историю. Воспоминания Орлет обрели форму старых бумажных фотографий. Она буквально ощущала их запах и шершавую поверхность. Но вместе с тем понимала их чужеродность. Она смотрела на них со стороны, отказываясь погружаться в них целиком, без остатка. Ей было неинтересно. Может быть, благодаря вот этой ее способности развивалось ее настоящее.

– Ты знаешь, о чем я сейчас подумала? – продолжая притягательно улыбаться, сказала Орлет.

 – Те пять лет, что мы провели вместе как единый творческий организм, пожалуй, были одними из самых классных. Все так необычно. Из общего массового очень выбивалось.

– Точно! – неожиданно подхватил Адамов. – Выбивалось и отбивалось. А я, между прочим, до сих пор помню твою юбочку.

– Опыты тела, поиск женственности? Да, да. Почему-то думала, что женственность – это сексуальность.