Релокейшн

Вот не надо мне сейчас тело ощущать. Только воздух – могущественный, живой». Деревья протянули невидимые нити понимания. Трава, кусты, цветы – все вокруг сплеталось и крепло, обнимая Орлет плотным защитным кольцом.

Там, внутри виллы, что-то нагнеталось. Некие невидимые сущности торопились встроиться в очередную жертву, наделив ее своей силой – силой, которая непременно будет требовать уплаты по счетам, забрав, как ей и полагается, неожиданно самое дорогое.

**Я не знаю, как это объяснить точно, но это возникшее сейчас чувство – очень болезненное и острое. Нет. Им невозможно управлять. Это примерно так, как будто у аэрокапсулы вышел из строя двигатель, а ты в ней, очень высоко над землей. Тело боится. Да, именно тело. Оно начинает дрожать, потеть, задыхаться. Ведет себя омерзительно, да еще и сознание начинает к этому делу подключать. Мол, пойдем вместе бояться, так круче получится.

Страшно очень.**

Орлет боялась. Боялась и шла. Ее «бабушка» тихо повизгивала и беспрерывно нашептывала: «Ну зачем тебе это? Ты всего-то слабая, маленькая и уже немолодая женщина. Не политик, не воин. Просто женщина. Спрячься в кусты и сиди, пока все не закончится. Ну хорошо, если тебе так нужно туда идти, сделай вид, что ничего не замечаешь. Сотни людей именно так и живут – не замечают и все. И у тебя сейчас, позволь тебе напомнить, не самый лучший в энергетическом плане период».

Впереди показалась беседка. Это был куб из мореного дуба. Четко расчерченный светящимися прутьями, которые превращали этот дизайнерский выхлоп в подобие клетки. «Ну вот, хоть один неожиданный предмет, – отметила Орлет, с интересом рассматривая конструкцию. Одна из стенок куба имела на себе традиционную садовую цитату – дикий виноград, но он не спасал от тягостного, тянущего впечатления.

Тюрьма. Это же просто тюрьма. – Зачем Митхун ее приобрел? Что должен испытывать человек, решивший поставить это безобразие в своем саду? Эй, госпожа Дитрих, где летают твои мысли? – одернула себя Орлет. – О себе думай. Ты почему здесь? Что вызвало это намечающееся столкновение? Коту понятно, что это твое тщеславие! Жажда признания профессионализма и невероятно разросшаяся гордыня».