Релокейшн

Орлет повернула голову к заставшему ее врасплох звуку и увидела рядом с собой девушку красоты необыкновенной. «А вот с таких, наверное, пишут картины, – молниеносно пролетело у Орлет, – и посвящают стихи. Муза в чистом виде».

– Нравится? – еще раз, более настойчиво спросила муза, не смотря на Орлет. Нетрудно было догадаться, куда было устремлено ее внимание.

– Скорее, удивляет. Интересный экземпляр, – так же, не глядя на девушку, ответила Орлет. Они стояли бок о бок. Их глаза рассматривали всклокоченную кучку из кожи вон выпрыгивающих творческих личностей, в центре которой бил фонтан, притягивающий и созидающий, прямо-таки фонтан дружбы, – неизвестный парень, так похожий на давнего доброго знакомого.

– Матильда, – просто сказала девушка, – можно просто Тильда.

– Орлет, – в тон девушке сами ответили губы Орлет.

– Что чувствуешь? – Тильда посмотрела на Орлет искрящимися синими озерами.

– Необычный вопрос.

– Почему?

– Я бы спросила: что думаешь?

– Мне интересней, что ты чувствуешь? Вот, например, в отношении него? – и Матильда изящно и незаметно показала точеным подбородком в сторону парня.

Орлет впервые встретилась с таким феноменом. Мало того, что девушка была наделена какой-то нереально шедевральной красотой, она еще была удивительно проста в общении. Ей хотелось отвечать, да что там, ей хотелось вывалить всю свою жизнь в красках, а еще и остатки выскрести.

– Я чувствую, что мы еще встретимся, – ответила Орлет, ловя себя на мысли, что улыбается во весь рот.

– Правда? Я тоже! – обрадовалась Матильда и неожиданно крепко обняла Орлет.

«Нет, ну это уже слишком, – подумала Орлет. – Сейчас я расплачусь, и конец фильма. С таким настроением в новую жизнь не попадешь».

И тут сквозь шум улицы, крики, смех конкурсантов и чириканье воробьев до нее долетел голос.

– Орлет Иванцова? – еще раз переспросил появившийся вдруг председатель жюри, – это ваша родная фамилия?

Туман рассеялся и проявилась аудитория.

Длинный стол напротив покрыт красным сукном. За ним тени людей, молчаливо, без интереса разглядывающих Орлет. Усталость и сырость. Усталость от людей, сырость от стен. Пол деревянный, покрыт краской, кое-где облупившейся, бесстыдно демонстрирующей несколько слоев прожитых лет в цветных срезах. Видимо, старый скрипучий пол пытались оживить краской вместо того, чтобы оставить суть, – природную красоту древесины.