Релокейшн

– Ну что встали? Доктора сюда! Срочно! И, с вашего позволения, я прикрою? – железно отчеканила она, успев улыбнуться на прощание исчезающим за закрывающейся дверью озадаченным лицам.

Воздух наполнился напряжением. Женщина подыскивала слова, подходящую форму для них. На кого бы он сейчас обратил свое внимание? Какой типаж? Манера? Чем мог быть наполнен этот человек? Надо, чтобы он услышал. Понял. Глаза быстро сканировали обстановку: помятая постель, роскошный персидский ковер залит виски, тут же осколки, остро-переливчатые, большие и маленькие, еще хранящие память о том, что они были единым целым.

Запахи солода, дыма и обжаренного кофе настойчиво смешивались с ароматом дорогого восточного парфюма, рядом – трепещущий в агонии, по всей видимости раздавленный ногой, коммуникатор. Лазерный элемент трехмерной голограммы выдавал прямой эфир презентации. Сбор гостей. Еще можно успеть.

– Я все могу… – прохрипел мужчина.

**Вот живешь себе, живешь и вдруг понимаешь, что ничего, абсолютно ничего не бывает просто так.

Все имеет смысл. Причем почему-то не один. И это я только про видимые смыслы. Есть ведь еще неосознаваемые, таящиеся, словом, из параллельного и нашего одновременно. Вот, к примеру, имя. Имя – это вообще целая вселенная. Со своим отдельным жизненным укладом и предрасположенностью. Характер и отношение к миру в нем уже спаяны, как кирпичи цементом. И это данность. Данность, с которой нужно считаться. Вы вправе что-то добавить, усовершенствовать, развить, но в целом, если нет у вас сил и энергии на эти телодвижения, то имя все равно приведет вас. Не факт, что туда, куда хотелось, но куда-нибудь приведет обязательно. Вот, к примеру, Митхун Анисович Адамов. Как вам имечко? Язык сломаешь, верно? Митхун мой друг, соратник и партнер, но это в прошлом. Сейчас он для меня лидер, босс и постоянная головная боль. Так вот, имя. Его имя появилось просто. Во времена молодости его мамы был такой известный болливудский актер Митхун Чакраборти. Фильм «Танцор диско» она смотрела, наверное, раз сто и каждый раз рыдала от души и со смыслом. Митхун улыбался ей с плакатов над кроватью, подмигивал с кухонной двери и танцевал приватный танец в туалете, демонстрируя белоснежную улыбку и прекрасно сложенную фигуру. Это был секс-символ того времени. Подвижный, ритмичный, музыкальный.

Стоит ли говорить, что с выбором имени будущему ребенку проблем не было. С отчеством тоже. Папу Адамов не знал. Ну, по крайней мере лет до семнадцати.