Релокейшн

Марк не удивился, не напрягся, он ответил ей таким тоном, как будто последние полчаса они только об этом и разговаривали.

– Хочешь выпустить на свет древнюю человеческую сущность? – спокойно спросил он.

– Хочу, чтобы новая реальность им понравилась. Когда очень плохо, а потом резко хорошо, все воспринимается острее. К хорошему-то они привыкли, и многие прекрасные моменты просто не замечают. А тут – хлоп – и контраст. Игра такая. Ну, чего ты насупился так сурово? Я же все-таки специалист по новой реальности и тут исключительно для этого.

– Только для этого? – недоверчиво переспросил Марк. – Ох, аккуратней, Орлет, прошлое нужно отпускать. Ты удерживаешь его в своей памяти и, возвращая, тратишь на это силы, данные на настоящее. Прошлого нет. Ты же знаешь. Ты хорошая и все знаешь.

– Кто тебе сказал? – с вызовом спросила Орлет.

– Твои поступки. Ты хорошая, – уверенно произнес он и погладил ее по руке.

– Хорошая девочка? – Орлет отдернула руку, как будто ее пробило электрическим разрядом.

 – Что может быть гаже. Знаешь, Марк, – почти шепотом начала Орлет после небольшой паузы, – я уже много лет не могу петь. Голос не слушается. Как будто его никогда у меня и не было. Мы, человеки, поем либо от счастья, либо от боли. И если от боли, это еще ничего, с этим можно работать. Стоит только вложить ее в такой замечательный инструмент трансформации, как творчество. А бывает так, как у меня. Боль становится чертой характера. Единственное, на что я способна, так это на животный, дикий крик отчаянья. Ну, ты понял. Я хренов эксперт боли.

– Не ругайся. Тебе не идет.

– Как ты так умеешь? Как у тебя получается делать вид, что ты – это не ты? Что ничего не было?

– Орлет, хорошая моя, – Марк взял руку Орлет и успокаивающе прикрыл створками своих ладоней. – Вариантов не так много. Либо ты жертва, и тогда тебе необходимо найти виновного, чтобы переложить на него ответственность за свою жизнь, либо ты в программе благодарности, и тогда у тебя появляется возможность стать другим человеком.

И вообще, это все только представление. Как ты сказала, игра такая?

– Игра. Я как раз над этим работаю. И я научусь, поверь мне. Так, как ты. Так, как Адамов. Вот так играть. Я научусь. Обещаю тебе. Отредактирую прошлое. Моя игра будет захватывающей.

– Твои «Смены» всегда захватывающие. Ты действительно мастер.

– Ага. Мастер Йода.

– Нет, Мойра.

– А ты, ты… Эйнштейн. Вот. Иногда я хочу, чтобы ты вернулся. Ты, тот прежний.