Кого посадят первым, или Страна больших денег

А если никого не посадят, вы саккумулируете все ставки, и так как плотность олигархов с Севера на Туманном Острове один к двум, вы получите не то что сто-двести, а то и триста миллиардов. А там космодромы, свои планеты, города и даже звездные врата – о них лишь слухи слышал я!

Единственное, о чем умолчал Генка, так это о параллельной реализации своей недавно возникший мечты – мечты о построении в родном городе Сизовске утопии и реального райского существования для всего народа, а не только для десяти-пятнадцати его крупных и мелких держателей-акционеров.

– Да, – резюмировал Гена-директор, – схема на первый взгляд кажется громоздкой и непонятной, но – вуаля! – только она вознесет вас над всеми, и не только в денежном выражении. Плюс, независимо от результата, вы ни в коем случае не проиграете, а за три года существования нашего клуба прибыль для олигархов получится значительной.

Он передал Бене листочек формата А4 с непонятными цифрами, подсчетами и выделенной в конце суммой: 567 миллионов валюты.

Из монолога племянника Бене Короткому не понравились только одно – слова «нашего клуба для олигархов…». Клуб он делить ни с кем не хотел. А остальное, если рассудить, дело, причем прикрытое с трех сторон. Первая сторона – ответственность племянника за полмиллиарда; вторая – в любом случае возврат денег за счет комиссии за содержание клуба; третья – возможность получить интереснейшим способом статус сверхбогатого человека – владельца более ста миллиардов валюты.

Опустим ненужные расчеты, недельные думы, консультации. В итоге Бенин Короткий, выражаясь языком газетчика Кляксы, план одобрил. Родственники ударили по рукам.

– Видела бы нас сейчас тетя Машка-следачка, – с искусственной слезой в горле сказал Гена.

Беня выглядел так, словно ничего не понял и вины не испытывал.

За годы предпринимательства он настолько поднаторел, что это был его повседневный вид: никого не знаю, грехов не имею. Это выражение настолько срослось с лицом Бени, что когда он убегал с родины, отпечаток кирзового сапога борца с деньгами незаконных мигрантов товарища Пограничного поглотил его лицо лишь на две-три секунды, затем оно вновь наполнилось животной массой: ничего не знаю, ничего не помню.