Кого посадят первым, или Страна больших денег

Но дело обстояло иначе. Имея личный алмазный фонд и ядерный щит, приобретенный по газете бесплатных объявлений на северной родине, Граф в первые годы царствования кутил и плевал на всё. Аборигены тогда еще не были обучены специальностям ЖКХ-ведения и вели образ жизни обычных туземцев. Сначала они отнеслись к Графу настороженно. Но когда поняли, что тот никого грабить и бить не собирается, решили на совете легализовать его как Высокого правителя вечного неба. Однако главный жрец племени – некто Козлик, – почувствовав поползновение на свою власть, сказал аборигенам так:

– Аборигены! А что такого значительного сделал Граф, чтобы его избирать Высоким правителем? Смотрите, у нас засуха.

Пусть Граф испросит у неба долгожданный дождь, и если небо прислушается к Графу, то я, как поется в одной северной песенке, возражений не имею.

Аборигены заспорили:

– А как же он испросит согласия у неба на дождь?

– Нет ничего проще, – отвечал Козлик. – Пусть ходатайствует устно через своих праотцов методом сжигания на костре.

Привяжем его к священному валуну, разожжем под ним огромный костер, он вознесется к небу, испросит дождь и вместе с дождем вернется, но уже Высоким правителем.

Нельзя сказать, чтобы все аборигены не поняли, что метод Козлика не являлся безупречным, но открыто возражать никто не решился.

Только один из старейших аборигенов, именующийся по тростниковому листу (паспорту) «Рядовой Ванья», что заменило ему и имя, и фамилию много лет назад, знающий несколько заграничных слов, слышанных им в далеком прошлом от выходцев с большой земли, – сначала таких, как «Хенде хох», а затем таких, как «Спокойно, малец, Гитлер уже капут», – и понимая, что Граф принадлежит ко второй языковой группе, которая кормила его великолепным кушаньем, называемым «пьерловая кашья», и не дубасила по голове и телу, приговаривая: «Арбайтен, швайн», – решил предупредить Графа об угрозе.

Темным спокойным вечером Рядовой Ванья прокрался в уже возведенный первый блок дворца Графа площадью в двести пятьдесят тысяч квадратных метров и убедил охранников в важности информации.

Граф принял старейшину и, поняв, что тот ему вдалбливал посохом по византийскому алмазу с паркетными вставками, первым делом сказал:

– А не отменить ли мой первый указ о ненасилии над местными жителями в отношении конкретного лица? Ну, скажем, Козлика?

Охранники, скучая по давно забытому родному беспределу, весело переглянулись и кивнули.