Вредина очкастая – это я!

И, если попадает ей в лицо, она подскакивает и визгливо вопит:

– У, вредина очкастая! Опять дверь открыла! Это ты специально делаешь, чтобы мешать мне спать!

Наташка бежит к двери и громко захлопывает её. Девочки начинают ворочаться и возмущаться, обвиняют во всём меня. А я тихонько лежу в своей кровати и жду, когда Наташка перестанет ворочаться и уснёт. Чтобы снова приоткрыть дверь. Ну не перевариваю я темноту! Однако Наташка нарочно не спит, а может, и правда просыпается от света.

На этот раз, как только я приоткрыла дверь, Наташка громко позвала воспитательницу.

А я лежу под одеялом и слушаю, как она жалуется на меня громким возмущённым шёпотом.

– Настя, встань, – говорит Раиса строгим голосом.

Я, конечно, не встаю, только сажусь на край кровати – хватит с неё!

– Будешь наказана, – продолжает она. – Как же ты не понимаешь, что уже ночь и все спать хотят! У меня сил на вас больше нет! Объясняешь вам, объясняешь целый день, а вам всё мало! Ещё и по ночам надо объяснять? В общем, я запрещаю тебе открывать дверь, ясно? Если встанешь ещё раз, отправишься в угол.

Не хочешь спать – стой всю ночь в углу! Поняла?

Я, сидя на кровати, молча киваю. Не буду ей ничего говорить, всё равно она не поймёт.

Раиса выходит из нашей комнаты, я опять ложусь и жду, когда Наташка затихнет, а потом встаю и снова осторожно приоткрываю дверь в коридор. На Наташкину кровать, как всегда, падает полоска света, но Наташка уже не реагирует – крепко спит. Я улыбаюсь, ведь я их всех победила – сделала по-своему! Теперь наконец я могу спокойно уснуть.

* * *

Новый день – и я снова сижу на чердаке и рассматриваю себя в осколке зеркала, найденном в углу в куче мусора. Зеркало пыльное, и я вытираю его рукавом. Рядом крутится мой кот, Красавчик. Наверное, он тоже хочет посмотреться в зеркало. Но я ему не советую. Зачем зря расстраиваться? Вот я смотрю на себя и чувствую, как где-то внутри у меня всё переворачивается. Под носом опять висят сопли. Я вытираю их ладошкой, но от этого они только размазываются.

Тогда в ход идёт платье. Теперь я замечаю, что у меня грязные ногти. Стричь их не дам! Это больно! Надо бы успеть до обеда вымыть руки, думаю я и продолжаю рассматривать себя. На мне большие квадратные очки в тяжёлой тёмно-коричневой оправе. Одна дужка сломалась, Раиса закрепила её проволокой, и теперь очки сидят кривовато. Каждый раз, когда я поворачиваю голову, проволока неприятно упирается в ухо. Я бы сняла эти уродские очки, но без них я очень плохо вижу.