Лето шестидесятое

придумывался Богом —

значит, сделать мир иным нельзя.

Снег и вечер. Путь – как по бумаге.

Так идти б до самых до высот!

Но, как свет такси между домами,

эта жизнь мгновенно промелькнёт,

Знаю я, чтоб не промчалась мимо

жизнь, в «которой радость есть и грусть,

нужно только согласиться с миром,

с тем, что сам земной проходишь путь.

Что живешь, как звезды на орбитах —

не сойти: судьба всегда права,

и душе, поднявшейся над бытом,

от земли телес не оторвать…

Но идти мне против зла и ветра,

сквозь галактик вьюгу, сквозь беду…

Вечно мало радости и света…

Сам с собой согласья не найду…

ИЗ ЦИКЛА: в лабиринтах поэзии

Связь времен

Мне «Гамлетов» писать бы, друзья.

В. Высоцкий

Тогда была у нас эпоха из эпох…

В космическую высь вовсю вели полёты…

Но кто в поэзии был ярок и не плох?

Не эти же – официоза рифмоплёты.

И тот, кто заслонял желанный неба свод

творцам, мыслителям, стихам Высоцкого,

теперь до самой смерти славно доживет,

на Соловки позорных дел не сосланным…

И мне иного зла эпоха не благоволит,

выпрашивает мзду за слог мой в публикациях.

Хоть предъяви им славы будущей гранит…

дельцы моих времен не станут каяться…

Они и в будущем сподобятся кивать, —

любых эпох успешные любимцы,

произнося про сгинувший талант слова

красивые, как блеск медалей проходимцев.

А я кричу везде, что буду знаменит,

что мне пора за Фауста, за смыслы мира взяться.

Но неподъемного молчанья монолит

на сердце мне поставлен… В небо не подняться…

******

Прошла привычка говорить и слушать,

Не выдавая мыслей компромат,

и всякий раз болеющую душу,

как малыша – игрушкой, занимать.

Читают новое… Но мниться: старый нумер!

Не знаю уж в какой из дней сурка

исчез в речах моих приличный юмор

и перешла ирония в сарказм.

Так опретили сердцу рифмоплеты,

не понимающие вещий этот труд.

Со всех сторон гудят, как самолеты,

и лицезреть полёты певчих не дают.

Почудилось плохих поэтов клонам,

впадая в мыслей радужный уют,

что овладевшим поэтичным словом

в благополучье славы визы выдают.

Не от того ль, что в голове моей виденья

и на душе тяжелых дум фигня,

я не могу с привычным снисхожденьем

на одиночество общенья муку поменять.