Лето шестидесятое

Иду по улице, жильё своё покинув.

Но вдруг – лавина холода в груди:

мне, кажется, что кто-то смотрит в спину

и пристально, и длительно следит.

Откуда в зону солнца постоянства,

преодолев тепла земного власть,

могла уродцем мерзостным прокрасться

тревоги ледяная ипостась?

Я обернусь: он худ, как Мефистофель,

пробор волос его слегка плешив…

Таков он, разве, настоящий профи

в исследованье тонких сфер души?

Но знаю я, как информирован и сведущ

он, отвернувший взгляд в кратчайший миг.

Ему не скажешь: хватит, не преследуй

моей души незащищённый мир.

Ещё страна моих весенних песен

величественна, словно с колоколен звон;

ещё для жизни расположен я, как пашен

в полях бескрайних щедрый чернозём.

Но мгла на сердце – мир меняет облик.

Не узнанный, невидимый вблизи,

какой-то боли отдаленный отблеск,

предчувствия не явленный призыв.

Как будто я в судьбы своей орбите,

страстям поддавшись, в жалкой суете

любимых близких чем-нибудь обидел,

своих друзей не выручил в беде.

Есть мука душ – огня мираж из преисподней,

отчаянье, лишающее сил…

Но, если свыше знак не ясен и не понят,

за что же милость у небес просить?

Лишь на губах весенний воздух терпкий,

соленый привкус крови иль вины —

за то, что я не смог, хоть и хотел бы

жить по иному… Душу нужно ли казнить?

Ещё нет муки, только ясно вижу

меняющийся мир вокруг меня.

И черный человек, мгновенья выждав,

уже идет… как из пространства сна.

Он посвящен в мечты, в страстей порочность.

Как на ладони перед ним моя душа…

Но вот хватать меня за горло ночью

ему мой ангел никогда не разрешал.

Уж скоро отцветет душистый куст сирени,

под окнами моими одинокий куст…

Как пред земным прощанием последним,

волнами сердце наполняет грусть.

И погружая мысли в мир весенний,

под хладом взгляда чуть меняя шаг,

мне хочется до боли, до самозабвенья

сирени запахом дышать… дышать… дышать…

ТРЕТЬЕ НЕБО

Хи-левох… Мюриил… Хи-левох… Мюриил…*

и несметное воинство Божье,

без защиты своей не оставьте наш мир,

уберечь – сохраните возможность.

Тьмы и света земную борьбу

продолжаете вы в мире тонком,

и надежды тепло на благую судьбу

оставляем мы нашим потомкам.

Отврати от влияний дурных

наши души нетленные, Боже,

и в потомках – для них – сохрани

всё, чем мы дорожили – хорошим.