Вокруг света. № 3, 2022 г. Литературный сборник

Это было через некоторое время после моей статьи о Чаплинском. Надо сказать, что «старая гвардия» киевлян тогда дрогнула. Часть вековечных подписчиков перестала читать «Киевлянин», что для некоторых было трагедией. Шульгин после смерти Пихно немедленно изменил заветам отчима, который заменил ему отца. Из этого, между прочим, следует, что не все читатели «Киевлянина» понимали Димитрия Ивановича. Он был прежде всего чигиринец. А чигиринцы это особая порода – скромно-гордая. Скромная по своим потребностям, гордая потому, что спина у них не гнется.

Таков был и чигиринец Богдан Хмельницкий.

Есть некоторая мистика в совпадении имен. Знаменитое восстание, поднятое батькой Богданом, в основе своей имело распрю казачьего сотника Хмельницкого со старостой Чаплицким. Духовный потомок Хмельницкого, Шульгин «восстал» против Чаплинского. Разница в одной букве, а в общем оба имени происходят от слова «чапля», по-северному «цапля». Но, к слову сказать, во всем Чигиринском народе сохранились черты иногда просто анекдотического характера.

Оставив анекдоты, скажу: у Димитрия Ивановича была способность не гнуть спину перед бурей, выраженная не так давно в одном советском фильме. Фильма я не видел, но его название запомнил: «И один в поле воин»!

18 или 19 октября 1905-го только одна газета вышла на пространстве «шестой части суши». Эта газета была «Киевлянин».

Так вот, после моей статьи часть читателей ушла, и даже для этих бывших «киевлянинцев» стала выходить новая газета «Киев».

Я с ней не полемизировал. С меня достаточно полемики со стороны «Нового Времени» и в особенности с очень талантливым нововременцем Меньшиковым. Разумеется, редактору «Киевлянина» приходилось нелегко.

И вот однажды ко мне пришел один человек. Немолодой, чуть седоватый, но очень бодрый. Он сказал:

– По службе я начальник почты на Демиевке. Не очень видная должность. Но я имею вам сказать нечто важное.

– Прошу садиться.

Он начал так:

– Я старый читатель «Киевлянина». Я очень уважал Димитрия Ивановича. И вас также, дорогой Василий Витальевич… Газету «Киев» не хочу читать… Вы правы, а не они. Но все же трудно вам сейчас приходится: свои пошли против вас! Вот и господин Меньшиков… Не правда ли?

– Правда. Мне тяжело.

– Что же нужно, чтобы облегчить ваше положение? Я маленький человек, но я размышляю. И я вам сочувствую. Да, я вам сочувствую.