Ваша Раша

 – Гляди, с такими мыслями живо у нас пойдёшь на два года на лесозаготовки!

– Ваша фамилия явно не габоче-кгестьянского пгоисхождения! – погрозил Ивану пальцем Ильич. – Откуда у вас этот нездоговый интегес к бугжуазным пегежиткам, коим является охота с богзыми собаками?

– Говно! – припечатал сонную муху ботинком Хрущёв. – Все вы, сопливые интеллигенты, это одно сплошное говно на шее трудового народа!

– Ну так помойте шею! – не выдержал Борзов, поморщившись от боли. – Чего развонялись-то сами на всю округу?!

Ленин с Хрущёвым, однако, ничего не ответили несдержанному почитателю аристократических пород собак.

Диспута не получилось. Драчки – тем более.

А вот председатель колхоза вдруг замер на полпути к своему столу, внимательно посмотрел на корреспондента снизу вверх и медленно, с подозрением спросил:

– Каку таку шею? Ты точно с газеты приехал?

– Э-э-э… простите… это я не вам… – пробормотал смущённый Иван.

– Не мне?! А кто ж тута есть ещё, окромя нас с тобой?

– Это я им! – неосторожно кивнул Борзов на портреты.

И пожалел.

– Ах, йи-и-им… – Председатель тщательно осмотрел Ивана с ног до головы, обошёл его по кругу, не отрывая пристального взгляда, в задумчивости снял трубку телефона и, с трудом впихивая грубые пальцы в отверстия диска, набрал какой-то номер.

– Алё, редакция газеты «Знамя труда»? Это председатель колхозу с деревни Дворнягино. Ну, куда вы карриспиндента давеча заслали… Да, да – яво! Шта? Не-е-е, вон он передо мной сидит, живёхонький, с портретами разговариват.

Шта? Да, вот прям так берёт и разговариват. В общем, срочно засылайте машину и забирайте его отсель к себе взад… Штоб духу евонного у меня тута не было! Да! А в придачу могу ещё выделить старого борзого кобеля, на почве которого ваш карриспиндент и тронулся умом. Пущай оне у вас в Центральном парке парой на охоту ходють!

Голавль мечты

Как говаривали, помнится, классики ещё в школе: чуден Дон при тихой погоде![1 - Примечания на стр.

139–143.] Станичные мальчишки летом проводили на нём всё светлое время суток – с удочками по утрам и вечерам, а днём на пляже – с надутыми камерами от тракторных колёс.

Василёк, белобрысый городской сорванец, приехавший к бабке с дедом на каникулы, не был исключением. Целыми днями он пропадал на реке, то исследуя ежегодно наполняемые половодьем озёрца и протоки, то забираясь на возводимый заново каждую весну понтонный мост.