Простофиля

Искусные руки добрых мастериц были как никогда кстати, волос за волосом, ворсинку за ворсинкой, добытых с вершин самого Путана, нежно вплетали они ему в бороду, достигла хлипкая, невиданных размеров, пошел он на самого Бута, но дорогу перепутал и впали в раш соседи Верховного. Чтобы не провалить испытание, зашел он на второй круг того безумства, адресом не ошибся, испытал на себе все уважение Заслуженного Бута, получил он ветошь к следующим ступеням.

Не легким был путь справедливого антистрелка, антивора, антикоррупционера среди высших и нижних эшелонов высокоправящей элиты, как выразились о нем гетеры: ”Ярый антагонист всего существенного, с манией приличия, но родственником не является”.

Следующим этапом по продвижению Путана были бараки. Столько дивных лочуг он не встречал, но особенно сложным приходилось ему задания обитателей данных жилищ, Верховный Солж рассказал ему легенду про одного честного и предприимчивого баракчанина, что что-то, где-то утоил.

В одно солнечное утро к юному Земе Солжу заглянули приятели на чаепитие, которое было запланировано и согласовано между всеми участниками данного собрания.

Зема Солж: Друзья.

Друзья: Зема Солж.

Зема Солж: Чай.

Друзья: Земной.

Долго они вели беседы, плавно переплетая насущные проблемы с космогонической действительностью, не забывая упомянуть всю призрачность Властителей, и их не старания сделать жизнь Земы и Друзей поинтереснее. Загадка от Друзей Земы: “Что у Земы похудело?”.

– Кто тут Солж, – с порога бросили они и принялись обмнимать друзей Солжа, как будто тысяча мурашек прокатилась сверху вниз, по гордым спинам участников собрания. Один из них не обращая внимания на происходящее, быстро подпрыгнул к Земе и протянул увесистую руку,– Привет.

– Мистер Еблет, – с улыбкой ответил нестушевавшийся Солж знакомому лицу и быстро выпалил в ответ.– Дело?

Пришедшие гости не могли понять, что происходит с участниками запланированного приема по оценке полезных свойств целебного отвара, но решили скрасить прибывание на межгалактическом пианино, удобно расположившемся в углу комнаты, и рассаматривающих всех заходяще-уходящих своим слегка прищуренным черно-белым оком во Вселенную.