Простофиля

Арно с Пова, шутя и прибаюкивая, неспешно наслаждались встречными потоками кислорода, смешивающегося по пути с различными запахами окружающей действительности: жужжание приносило в их носоглотки свежий аромат медов, только что отлитых трудолюбивыми летунами, стрекотание невиданных прыгунов доносило до их обоняния запах свежей травы, девственной и убаюкивающей; проходившие рядом люди выносили их мозг разноцветными цветами, различить который мог только знаток всего нужного и ненужного. Аромат они не почувствовали, только в их молчаливой компании вдруг появилось прибавление, не произносящее ни звука, только безобразно гагочащее, как разрыв барабанных перепонок, что связывает прохожего с этим прекрасным миром.

– Меня зовут Ожема,– мило представилась она.

– Арно, Пова.– в унисон мелодии ответили прохожие.

– Могу ли я вас называть чуть менее нарочито?– поинтересовалась Ожема, сжимая в руках поводок от гардероба путешественника.

Этот вопрос заставил коренных Натанчан немного призадуматься, в их жизни бывали случаи когда не находилось сразу верного ответа: нападение “замен”, вылет в “трубку дульщика”, когда движение начинается с тонкого конца; тут же был совсем другой случай.

Арно Дольд: Сейчас.

Пова Нтад: Позднее.

– Можете.– ответил немного отошедший Арно Дольд.

Взгляд Ожемы сразу вонзился в сторону задумчивого Нтада, что вопросительно смотрел на своего товарища. В управлении “деятельниц” было обычной практикой поинтересоваться, прежде чем броситься в руки самого умного и необремененного целью,– “Заполучить с процентом”,– сразу вспомнились слова тети Уоли уже опытной Дозы.

Как и мальчики, девочка Ожема родилась и выросла в городе, ведущему к центру Шаливанского царства Натане. Ее любимой игрушкой с детства стал проводник по имени Адвем, это была мягкая набивная игрушка с большими глазами, маленькими ногами, огромными ушами и вёсельноподобными руками, словно могучий дободон вдруг уменьшился в размерах непропорционально для разумного восприятия, но очень благожелательно для детских умов и фантазий.

Эту роскошь принесла в их дом пасмурным утром тетя Уоли, любившая образ жизни спутницы и склоняющая всех желающих присоединиться к ее мироукладу. Ожема нигде не расставалась с любимым Адвемом, в плаваницах плавала с ним, в куставицах кустила его, в ведомствах ведомствовала им; иногда послушав наставления ненаставляющей Уоли накладывала и поливала на него.