Простофиля

Сымай: Через.

Тупан: Сколько.

Сымай: Прилично.

Так они и разбирались со всеми наседающими от желания прикоснуться к прекрасному, пока не сработал закон потребительского рынка: их стало не видно. Долгая череда слилась в одну общую массу, дававшую понять предприимчивому купцу, что необходимо расширять обхват, только ему было по силу сменить так хорошо нагретый в лучах солнца пикник, на незнакомую тропинку, которая его мечтами сведет с бараном по имени Асдо – лучшим среди овец, но без теней. Место он выбирал долго, все карты звездного и межзвездочного пространства были изучены, все бочонки с принесенными вестями списаны, и только невразумительный Грод был ему не подвластен.

“Асдо из Грода, или Асдо в Гроде”,– очень сложно умещалось у него в голове, но путь проложен и продолжение своего пришествия в Шиоши он не видел. Как завороженный, сквозь бури и частокол из непроходимых ветиеватостей, принесенных и приподнесенных его конечностям, выбирался тот из одной точки к другой. Сколько густых и невосприимчивых для осязания даров урбанизации пришлось ему преодолеть, хорошо запомнил Счетовод, уместно уболтанный Канем по дороге к Тупану.

Кань: Сколько.

Счетовод: Не Знаю.

Кань: Долго.

Счетовод: Не знаю.

Кань: Сложно.

Счетовод: Не знаю.

Кань: Тупан.

Тупан: Кань.

Счетовод: Считал.

Кань: Сколько.

Тупан: Знаю.

Счетовод: Не знаю.

И путники продолжили свою дорогу вместе, мечты каждого из них не были прикованы к определенной цели, но была та невидимая нить, что объединяет и сплочает каждого кто сопровождает твой шаг.

Бесшумный Грод встретил их безучастно, лишь призраки детских голосов разносили по округе звуки счастья и оживления, не каждый зашедший на этот звук мог остаться равнодушным. Сквозь небольшие треугольные домики, ловко расставленные по округе, пробирались цветы и растения, наполнявшие кислородом истошно вопящих ребят, стремящихся показать зевакам-родителям что они тоже на что-то способны. Ближе к краям крыши, окружающей постигаемое пространство, можно было встретить ничуть не знакомых людей, непритягательной внешности, массивных, неспешно бредущих по своим направлениям.

– Похоже это конец.– взгрустнул неувядающий Тупан.

– А дальше?– задал самому себе вопрос Кань.

Счетовод не мог отвести взгляд от разделительной полосы, что вела к пути познания величины, неподвластной человеческому взору, но остро притягательную для чувств единиц, небезучастно-подвластных множествам сомнений, окружающих решаемую задачу.