Простофиля

Вместе со всеми отцами служил он истине Великого Ремнона, но в один из дней почитаний почувствовал невероятное усилие над собой, что не в силах был вынести его организм и рассудок, даже сочетающиеся незримой связью с волей всевозвышенного Ремнона. Отпутил без усилий мечущегося в разные стороны отца всевышний, дал ему свою волю и благословение не испытывать себя, а подчинившись страданиям от неведомого, превозмочь тяготы сомнения. Величественным именем Ду назвал он его, ни слова не проронил нареченный Ду, испарился в воздухе, не оставив ни следа, ни капли, только легкое благозвучие присутствия незримого, кем недавно являлся он сам.

Странствуя между межпространственным и необъяснимым, накапливал опыт и учение Ду, что необходимо было преподнести его отцам с рождения, но вернувшись в исчисляемое, не нашел он отклика благозвучия в ушах перерожденных для него старейшин, и подчинившись их напутствию продолжил свою дорогу как Физак, давая людям знание о справедливости Великого Ремнона и благосклонности отцов.

На зычный говор из вне решил освежиться Текстировщик Юбрей, подчинив себе силы на остаток рабочего дня, что практически до грамма оставила ему последняя Тартела Гойка.

– Самое сладкое достается Ноте.– подумала та идя лицо в лицо к Юбрею.

– Кто ты?– с громом в голосе остановился тот, прокручивая в свежей голове варианты развития событий.

– Нота с позволения.– хитрым голосом ответила подруга Покойке.

– Нет времени и сил.– узнавая признаки Кидалы насторожился неосторожный Текстировщик.

– А оно нам и не нада.– неправильно, но с броском ответила та, не оставляя Юбрею ни единого шанса на исчезновение.

Ловким движением пальца, Юбрей, не считая мгновений, вонзился своим естеством в проходящую рядом с ними передвижную Гримерку, что как нельзя кстати оказалась перед его носом, унося его вдаль и оставляя на память писательнице ее любимую восьмую ступень до неизвестности.

Глава 9

Решение с призраком.

С незапамятных времен сложилось так, что все проносились мимо Рики, оставляя малыша наедине с собой, предоставляя тому место для балагурства и творчества, исключением являлся лишь призрак, издалека наблюдающий за юным талантом.

Его присутствие он начал замечать давно, как только прорезались первые резцы, которым Рики придавал особое значение и соответственно особенный уход.