Призвание – писатель. Том 1

«Больно резать по живому…»

Больно резать по живому,

А по мёртвому больней,

Я по следу межевому

Уходил в простор полей.

Я искал себе кумира

Средь отеческих могил,

Было холодно и сиро,

Не хватало слёз и сил.

Но зато звезда светилась,

Отражая свет во мне,

И душа моя томилась

По заветной старине.

Я в провалах бездорожья

Видел всех, кто был забыт,

И рука держала Божья

Надо мной небесный щит.

«Не холодом злым, не огнём…»

Не холодом злым, не огнём,

А света легчайшим движеньем

На Землю вернётся моё

От древней звезды отраженье.

Но всё это будет потом,

Пока я живу и не маюсь,

Сижу на крыльце золотом

И в золоте глаз отражаюсь.

«В эту грозную ночь ветер щёлкал кнутом…»

В эту грозную ночь ветер щёлкал кнутом,

Тьма вязала концы и начала.

И спросил я у Тьмы: «Что же будет потом?»

«Белый Свет будет», – Тьма отвечала.

Дотерпел я, дождался, забрезжил рассвет,

Зацепился за землю лучами.

И спросил я, тревожась: «А что же вослед?»

«Будет Тьма», – Белый Свет отвечал мне.

И, упорствуя, каждый стоял на своём

И одно выговаривал имя,

И верёвкой вилась, и горела огнём

Жизнь моя, как граница меж ними.

«Жизнь свою сомненьем отягчаю…»

Жизнь свою сомненьем отягчаю,

Колочусь в закрытые врата

И обряд от веры отличаю,

Как нательный крестик от креста.

За своих чужих не принимаю,

Душу синим пламенем палю,

Так смотрю, что всё запоминаю,

И боюсь, что вдруг заговорю.

«Мы рядом не ходим, мы вместе – гроза…»

Мы рядом не ходим, мы вместе – гроза,

Удел наш – движенье по кругу,

Но если встречаются наши глаза,

Нас тянет невольно друг к другу.

Не выдержу вдруг и на встречу с тобой

Я выйду в хрустящей сорочке,

И наши дороги по хорде тугой

Сойдутся в негаданной точке.

И молния внутренний круг озарит,

И лёд пограничный растает,

И тракт золотой, что над миром царит,

Наш прах в колею закатает.

Лебеди-гуси

С каждым прожитым днём понимания больше и грусти,

С каждой спичкой зажжённой и сам, словно хворост, горю,

А забудусь на миг – и несут меня лебеди-гуси

Через лес, через дол, через долгую память мою.

Озаряются дали, и вижу я мать молодою,

И отец-молодец, с ним любая беда не беда,

Ранним утром меня умывают живою водою,

Чтоб с меня худоба уходила как с гуся вода.