Призвание – писатель. Том 1

Где коридоры казались длиннее из-за своей темноты и гулкого эха, где пахло сыростью в подвалах, где было невероятно жарко летом и до боли в ногах холодно зимой.

Именно это место и стало теперь для Анны прибежищем.

Стрелки огромных настенных часов в монастырской столовой двигались чудовищно медленно. Анна, сжав руки в кулачки и мелко дрожа от холода и испуга, не сводила с них взгляд. Всего десять часов назад она и Зоя покинули дом. Господи, казалось, прошла уже вечность. Мысли об отце полностью занимали девушку, волнение парализовало слух и голос.

Прибыв ночью в обитель и упав на колени перед игуменьей, Анна не смогла промолвить ни слова. Плача, она цеплялась за подол рясы монахини и просила её молиться об отце. О беде, приключившейся в Зуеве, игуменье поведала Зоя.

Часы пробили ровно восемь, Анна вздрогнула. Послушницы и работницы монастыря старательно зачерпывали ложкой гречневую кашу и исподлобья рассматривали племянницу настоятельницы.

– Грех не есть пищу, посланную Господом, – сурово заметила игуменья, обращаясь к Анне.

Зоя с благодарностью взглянула на старуху и принялась за завтрак.

Как только рассвело, игуменья отправила в деревню одну из работниц, жительницу Зуевки, узнать, что там да как. Все с нетерпением ожидали возвращения посланницы. Анна ожидала с тревогой.

Ближе к вечеру в келью, выделенную Анне и Зое, вбежала девушка и, мелко крестясь, сообщила, что вернулась Устинья из деревни и настоятельница просит Анну прийти в трапезную.

На ватных ногах, спотыкаясь и то и дело ударяясь о стены, Анна выбежала из кельи.

Коридоры, повороты, опять коридор. Боже, неужели они стали ещё длиннее?..

Вот и дверь в трапезную. Анна замерла на пороге, увидев бледное лицо Зои. Нерешительным шагом она прошла в комнату и присела за стол, где сидела игуменья.

– Повтори, Устинья, что мне поведала, – велела та стоявшей у дверей молодой девушке в голубой косынке.

– В деревне-то кошмар, что творится, – запыхавшись, принялась рассказывать Устинья, – амбары поразграблены, коней увели.

Бабку-то Ильинишну пристрелили прям на улице за то, что зерно отдавать не хотела и комиссару ихнему красному фигу показала.

– Про Зуево говори, – каменным голосом напомнила игуменья.

– Ага, – испуганно посмотрев на Анну, продолжила девушка, – поместье, значит, солдаты заняли, всю ночь там гам и шум были. Стёкла били, костры вокруг дома жгли, к утру затихли вроде, притомились, небось, барское вино распивать, гады.