Крылья

И чуду прощу, и что скинуло вниз,

И снова его я исполню каприз,

И снова оно станет ветром в запястьях,

На стыках безумства и легкого счастья,

На стыках весны и горящего лета;

До осени долго, как мне до ответа:

Когда же начать мне паденья бояться

И стоит ли снова с нуля собираться,

И стоит ли в принципе мне разбиваться?

Когда я могу не лететь. Отказаться.

Но я полечу. Я опять полечу.

И снова ладони в туман запущу,

И снова я небом насквозь пропитаюсь,

И снова, в полет безрассудства вливаясь,

Сливаясь с ветрами и солнцем горячим,

С песком, с дикой степью и лесом незрячим,

В оттенки свободы себя превращая,

Я брошу всю горечь под звезды взмывая!

Несясь над людьми в крепких лапах у чуда

Я все позабуду.

Я буду смеясь в глаза бездне смотреть,

Над нею парить, острым свистом лететь!

Я буду ткать пальцами летнюю ночь,

И летним окажется брызнувший дождь,

И буду по крышам стук капель сбивать,

И в горсти надежды его собирать.

Крылатое чудо меня унесет

И снова от боли и страха спасет.

И снова отпустит над пропастью ржи,

Рисуя на пальцах моих миражи

О странном паденье и горьком, и сладком,

Которому если и быть – то загадкой.

Крылатое чудо отпустит опять,

К другим улетит, чтоб других поломать,

Но только я знаю – мы с чудом друзья,

Из всех самых близких ему ближе я.

И чтобы со мною и как не случилось,

Когда было нужно – оно находилось,

Оно приходило, когда было больно,

Шептало мне: "Тише," -шептало: "Довольно".

И даже когда королевская рать,

Опять мозговала с чего начинать,

Пытаясь хоть что-то во мне поменять,

И так не сумев даже сердце собрать,-

Оно приходило и клеило ранки,

И шило мне новую веру и планку

Все выше и выше, прекрасную планку,

Пусть шило неровно, порой наизнанку,

Но только оно меня не оставляло.

Так было всегда. От конца до начала.

Я знаю. Крылатое чудо со мной.

Характер у чуда не легкий, дурной,

То ластится кошкой, то лезет в окошко,

И тащит с собой, и кроит понемножку.

Но только я верю, однажды оно

Меня не оставит срываться на дно,

Однажды меня над землею подхватит,

И в даль унесет, прошептав только: "Хватит."

И крепко обняв, никогда не отпустит

На злой произвол надоедливой грусти.

И мы долетим, наконец, до страны,

Где ходят по улицам нежные сны,

Где небо поет, а любовь так и прет

Из груди.

Я верю, что все впереди.