ПХЖ и тоталитаризм

Зима неуклюже маскировала их от глаз и совести, одновременно будя совесть в людях остальных. В магазине продавец продал 0.25 водки, так как ее сын тоже учился с ними на одном факультете.

До леса было рукой подать – метров двести, но дорога занимала много времени. Нужно было к каждому подойти и поздороваться, узнать, как дела и чем можно помочь. У границы с домами и складом ожидал вал мусора, припорошенный снегом.

– Ну, вот мы и на месте, – Четвертый тяжело вздохнул и закурил. – Что там сегодня на учебе было?

– Да ничего.

– Да ну. Что там делать? Оно, правда, и здесь делать нечего…

Четвертый нахмурился, но лицо приобрело почти плачущий вид. Археолог вяло смотрел на емкость и краснел.

– Слушай, я что-то пить перехотел. Тебе, кстати, тоже не надо – синяки от алкоголя очень долго рассасываются. А кто такая Тамара?

– Не знаю. Это вообще имя не распространенное. У тебя там как на личном фронте?

– Угадай.

– Ясно. Ладно, пошли по домам. Я уже устал. Как там Дулин?

– Пошли. Да я, если честно, Четвертый, и не знаю. Вроде сейчас где-то у подруги живет.

– Пьет?

– Не-а, перешел на траву.

– Ума-то нету…

– Прямо как у нас.

Четвертый, как и Археолог, прекрасно понимал: «чтобы в лесу не встретить завтра, надо уходить уже сейчас». По дороге разговор не клеился. За несколько минут были перебраны все возможные темы, но дружеского расставания не получилось.

– Не ври, Четвертый!

– И ты не ври, – сказал Четвертый и поднял голову вверх: там через одну комнату от той, в которой он жил, доносились песни и громко играющая музыка.

4

Гулял весь этаж. Шум, крики, музыка…

Четвертый шел в свою комнату уже час. С каждым надо было выпить, обсудить и приукрасить вчерашние приключения, посмеяться над какой-нибудь заезженной шуткой и прорываться дальше. «Вот, наконец, сейчас внутри тишина и покой, – подумал он, подойдя к знакомой двери. – Э-ээ, проклятье, ключ внутри остался.

Ни Первого, ни Второго нигде не было; где-то орал Третий. Четвертый нашел его достаточно быстро. Третий сидел на кровати в соседней комнате, уже сильно пьяный и, куртыхаясь из стороны в сторону, увлеченно рассказывал про вчерашнюю драку и приключения. Инвалид все больше врал, чтобы сконцентрировать внимание присутствующих на себе, но его уже никто не слушал все равно. Со стороны казалось, что он разговаривает сам с собой.