ПХЖ и тоталитаризм

Четвертый вздохнул и делая вид, что он культурный человек, пошел к выходу. «Что же делать?» – опять пронеслось у него в голове. Не найдя ничего лучше, Четвертый решил пойти купить газету. Он, как студент пятого курса, прекрасно понимал, что там одна ложь, и одновременно с этим как алкоголик осознавал: «Если и прочитаю, то ничего не пойму».

– Нет, ну а что еще делать? – сказал Четвертый вслух.

Купив газету под названием «Коммуна», которую покупали лишь пенсионеры и госорганизации, студент отправился обратно.

Около ларька Четвертый обратил внимание на идущую впереди себя девушку. Она несколько раз оборачивалась, бросая взгляд в пустоту. Четвертый сперва подумал, что на него, но понял: «вряд ли». Оценив свой вид – свои дорогие, но грязные ботинки, свои командирские часы со следами ржавчины, купленные год назад, в конце концов, «зеркало свой души», которое от похмелья бегало как у бешеной собаки, – подумал: «глухо как в танке». А она была хороша. Лицо чем-то даже напоминало княгиню Ольгу из школьного учебника.

Она спешила, а Четвертый нет.

Решив идти дворами, а не напрямик, через спортивную площадку, он медленно поплелся мимо трансформатора, мимо стройки и закусочной, опять погружаясь в свою идиллию – одиночество, тишина и покой.

На спортплощадке стояла черная иномарка с темными стеклами. Когда девушка с лицом княгини Ольги с ней поравнялась, раздался звуковой сигнал. Все, включая Четвертого, обернулись. Девушка лежала на земле. Непонятно, почему она упала: то ли поскользнулась, то ли оступилась, но скорее просто испугалась.

Из машины вышли два кавказца: то ли армяне, то ли дагестанцы, то ли чеченцы…

– Ой, извини, девушка, – начали помогать ей встать.

– Не надо!

– Такая красивая! С нас ужин!

– Не надо!

– Тогда букет прекрасных роз!

– Не надо.

– Ну ты и красавица. А минет сделаешь за сто евро?

– Не надо…

– Как знаешь! – Они одновременно отпустили руки, которыми пытались ее поднять, приложив, очевидно, какое-то усилие, так как девушка снова оказалась на земле.

Встать она не пыталась, пока эти два персонажа не сели обратно в машину. Окружающие отвернулись раньше, чем закрылась дверь, поэтому дальнейшего никто не видел.

Четвертый не смог даже отказаться от тишины и спокойствия, чтобы совершить какой-либо поступок, или хотя бы собраться с мыслями о происходящем.

– Что же делать? – произнес он.

Идти на вторую лекцию уже совершенно не было желания.