Девчонки, погоны – 1. Парад

 – Чего ты во мне не видел, что я должна от тебя нынче стыдливо прятать и всячески скрывать?

Глядя на хозяйку, майор никак не мог избавиться от смутного чувства, что с ним играются, явно напрашиваются на комплимент по поводу ее изменившейся внешности.

– Ты выглядишь изумительно! – восхитился гость. – Ты, Мила, научилась, наконец-то, использовать косметику? А твои бедра, они просто идеальны! Что это, фитнес, массаж или…

– Или! – кинула она на него многозначительный взгляд. – Любовник оплатил пластику.

Чуточку мне подправили носик, скулы, поработали над задницей, бедра привели в порядок…

Шпак прихлопнул в ладоши. Нечто подобное мог бы он и сам предположить. Просто ему думалось, что у Милы нет и не могло быть несметной прорвы денег, чтобы потратить целую кучу баксов на дорогущие операции. Наличие богатенького и не жалеющего денег любовника способно было многое и даже легко объяснить.

Другое дело, как на девушку с заурядной внешностью мог клюнуть мужик с толстой мошной.

Обычно им подавай длинноногих красавиц с модельной внешностью и кукольным личиком.

– И где ты подцепила себе сейф с большущими деньгами? – поинтересовался Шпак, деланно позевывая.

– Будет еще время, Грач, как-нибудь я тебе все расскажу… – скользнула загадочная улыбка по лицу хозяйки.

Когда Мила вернулась из командировки в Ирак, ее на первое время приставили к одной иностранной делегации.

В какой-то момент к переговорам подключился банкир Шварц не из первой пятерки доморощенных олигархов, но и не из самых последних богатеев их нищенствующей страны.

Поначалу банкир внимания на нее не обращал, может, никогда и не посмотрел бы на нее пристально и с пристрастием во взгляде, если бы не стечение обстоятельств. Одно легло на другое, и после чрезвычайно бурного фуршета по поводу успешного этапа трудно идущих переговоров Мила ехала в одной машине с изрядно подпившим банкиром.

Должно быть, Шварцу в тот момент было абсолютно все равно, кто или что с ним рядом сидело и ехало.

Он мог бы в тот час начать приставать к любому и неодушевленному предмету.

– Ой! – пискнула девушка тонко, когда грубая мужская рука попыталась ее приобнять, и чуть отодвинулась в сторону.

Через пару-тройку минут мужчина снова всей своей тушей навалился на нее, дышал сильнейшим амбре.

– Генрих Исаакович! – выставила Мила перед собой две дрожащие и умоляющие ладошки.