Проект Стокгольмский синдром

Командир самолета объявляет о начале старта и просит всех пассажиров приготовиться к взлету. Последний раз взглянув в окно на просторы города, который виднеется в дали пятном, я мысленно радуюсь, что теперь меня здесь ничто не держит, а главное, смогу оторвать от себя напарницу. С Дианой я знаком довольно давно, практически с университетской скамьи, но, даже предположить не мог, что девушка обо мне сходит с ума, или делает вид. Кто знает, что у нее творится в голове. Приятельские отношения были вполне дружескими.

Никакого намека с ее стороны на что-то большее, а потом, как подменили. Встреча с ней на собеседовании в штабе сначала приятно удивила, а потом, когда нас вдвоем определили в пару – напарники, выполняя задания один за другим, настолько сработались вместе, что решили продолжать в том же духе. Для преступников – мы брат с сестрой и с историей наркоторговцев, а также продажники женских юных тел нелегальным путем – считай сутенеры. Идея быть настолько разносторонними сначала вдохновляла на подвиги, но последнее задание, только усугубило наше, и без того, подвешенное состояние. Переломным моментом в моей «карьере» стала пропажа жены. Я уверен, что она не просто ушла от меня, а кто-то этому поспособствовал. Но вопрос кто и с какой целью. Полтора года назад, когда мы были с Дианой в клубе на задании, нам предстояло выявить главного покупателя среди местных французских мафиози – дело не из легких, в тот вечер многие наши коллеги-девчонки стояли на кону. И, сделай мы шаг не в ту сторону, могли навсегда потерять их след, а также тех девчат, ради которых вся операция планировалась практически год. Но мы справились, а в награду я получил исчезновение своей пушинки. Все шло ко дну – вся моя жизнь, и куда бы я ни сунулся всюду качали головами, утверждая, что Оля ушла сама. Наверное, я сначала был в легком недоумении, как она могла уйти. Потом попытался смириться, моей отдушиной стала работа по специальности с пациентками, которых, собственно, мы с Дианой вызволили из заточения настоящих сутенеров. И даже спустя пару месяцев работы – тяжелой и невыносимой, я прокручивал в голове последние дни перед тем, как уйти на задание, фактически солгав жене о командировке. Но ложь во благо порой для того существует, чтобы не подвергать опасности своих любимых. После выполнения задания, я вновь подал рапорт об увольнении, но, как снег на голову, мне свалилось следующее, и следующее, и следующее.