Проект Стокгольмский синдром

Крепко удерживая ее за тонкую кисть, веду на крышу. – Идем, – подбадриваю, поглядывая на нее. Оля волнуется, хотя первые два свидания прошли в более оживленной обстановке, и мы постоянно отвлекались на людей и посторонние звуки, но сегодня, я решил, что этот вечер будет принадлежать только нам двоим.

– Добрый вечер, – нас приветствует официант, приглашая к столу. Скрипачи тут же заиграли свою мелодию любви о прекрасном Париже. Издали виднеется сама башня, усеянная сотнями лампами, которые очерчивают ее силуэт в ночной тени.

Вся атмосфера только и кричит, что здесь царит любовь. Мы с Олей присели за наш столик. И девушка явно была поражена сегодняшним свиданием при свечах, наедине друг с другом.

– Лёнь, – она обращается ко мне, когда мы уселись и я принялся изучать винную карту, выбирая что-нибудь легкое к нашему ужину. Сам того не замечая, стал подстраиваться под вкусы пушинки, но мысль мне была приятной, она отдавалась в груди теплом и чем-то родным. Я оторвался от меню, поднимая взгляд на девушку: – Спасибо за это, – она рукой обводит пространство, показывая на весь антураж, специально созданный для нас двоих.

 – Я никогда этого не забуду, – в голосе слышу грусть, чем насторожила меня и, нахмурившись, я протянул руку через столик, беря ее теплую ладошку в свою, переплетая пальцы.

– Почему ты так говоришь? – задаю вопрос, а сам внимательно слежу за каждым ее движением и мимикой лица, ощущая нервозность по всему телу. Оля улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз, как обычно, если она чему-то безумно рада.

За короткий промежуток наших встреч, я изучил ее, конечно, еще многое предстоит открыть в ней для себя, но даже сейчас понимаю, что пушинка взволнована.

– Ты говорил, что сейчас в отпуске, – она нервно сглатывает, смотря куда угодно, только не в мои глаза. Скрипачи в это время заиграли тише и отошли чуть поодаль от столика, чтобы мы смогли поговорить по душам. – И вся эта красота останется только в памяти, как прекрасно проведенное время с мужчиной, которого я едва знаю, – вижу, как тяжело ей даются слова, но она делится своим страхом.

– Оля, – ласково зову ее, и она все же встречается со мной взглядом, – все это, – киваю на обстановку, – только ради тебя и, я надеюсь, не в последний раз. – Затем встаю и подхожу к ней ближе становясь на одно колено перед ней. Пушинка запаниковала, нервно хихикнув, проследила за мной и за каждым моим шагом, считаю, будто играю на ее юных чувствах.