До конца урока 45 минут

Их оказалось шестнадцать.

– Почему шестнадцать? – раздражение учительницы росло в геометрической прогрессии.

Сумасшедшая перемена. Бестолковая столовая.

– Надя! Нас же семнадцать!

– Да, – кивнула дежурная по питанию.

– А почему тарелок-то шестнадцать?!

Еще раз пересчитали. Да, одной не хватало.

– Так и человека нет, – заметила Надя, – смотрите, все сидят с едой. Всем хватило.

– Значит, кто-то не пришел.

– Георгия нет!

– Опять забыл.

– А номер у кого-нибудь есть? Напишите ему. Надя?

– У меня нет.

– Ладно, ждем. Я пока ему порцию возьму.

И Сылу Саматовна полезла в гущу старшеклассников, старавшихся выбить себе еду, но вскоре вернулась к классу разочарованная и опустошенная. Повар порцию не выдала.

– А Гоша-то вон там сидит! – вдруг крикнул один из учеников 8Б.

Сылу Саматовна обернулась и увидела своего растяпу в другом таком же переполненном углу столовой, где всегда обедал 8В. Рассекая толпу, учительница быстро добралась до Геогрия. Такая злая была.

В классе мальчика обзывали соней. Всегда медлительный, тихий, учебник на нужной странице откроет не сразу, из кабинета уходит последним, в столовой всегда потеряется.

После сумасшедшей перемены 8Б поднялся на урок биологии вместе с Сылу Саматовной. Пока дети вытаскивали письменные принадлежности, искали учебник, думали о несделанной домашней работе, к учительнице подошла Алиса и шепотом поведала:

– Вы уж на Георгия не ругайтесь. Он иногда свою порцию отдает другу из 8В.

Начался урок.

Ничего необычного. Передние парты старательно записывали каждое слово учительницы, зарисовывали схемы с плакатов, которые Сылу Саматовна выводила на экран, перелистывали страницы учебника в поисках ответов на вопросы. Последние парты старательно делали вид, что тетрадь по биологии раньше не служила тетрадью для математики и других предметов, что слова в параграфе вызывают только доброе удивление, а не смертную скуку, что простым карандашом, служившим шестерым, вырисовывали иллюстрацию с экрана, а не очередной танк.

Снова прозвенел звонок. Теперь уже на перемену. Последние парты не смогли сдержать возглас удовольствия и облегчения. Домашнее задание записано, дети отправлены на следующий урок. И вот тишина. Впереди окно – урока нет. Это можно расценивать по-разному. Это и радость: всё-таки свободное время, и наказание: нужно столько дел переделать – и проверить лабораторки, и дописать отчёт. Но делами заняться Сылу Саматовна не сможет.