До конца урока 45 минут

]

– Да, но там больше о любви!

– Не знаю, что тебе посоветовать. Я даю тебе свои любимые книги.

– Ну, Румиюш, – еще сильнее тянула Ляля, как и рукав своей аквамариновой куртки, – что-нибудь другое!

– Ты еще захнычь! – появился в раздевалке Газ.

– Я думаю, тебе не стоит вмешиваться в разговоры о литературе. Это высокое искусство, а не трактат о строении лягушки, – строго посмотрела на него Румия.

– Да? Вот только человечеству трактат о строении лягушки помог больше, чем ваши любовные истории на четыреста страниц.

– «Адам и Мириам» – это не просто любовная история. Это история о том, как Великая Отечественная война искалечила судьбы миллионов граждан Земли.

Газ примирительно поднял руки вверх.

– Попробуй почитать книгу «Медея и ее дети»,[5 - Книга «Медея и ее дети» – роман Людмилы Улицкой.] – обратилась Румия к Ляле.

– Ок, – сразу же утихомирилась та, – это из мифологии?

– Нет, это Улицкая. История огромной семьи.

– Ок, – замок на аквамариновой куртке с треском застегнулся.

– Ну что, по домам? – Славик вынырнул откуда-то слева, – или дальше будем слушать консультацию от Румии Хасановой?

– Ха. Ха. Ха.

– По домам, – согласился с другом Газ, – семь уроков – это слишком. «Человеку мало надо: лишь бы дома кто-то ждал». Погнали, Славик, а то Румию-ю-юш тебе устроит репетицию по всему Пушкину.

– Ха. Ха. Ха.

– Ну, здравствуй еще раз, Георгий, – улыбнулась Сылу Саматовна.

– Здравствуйте, – мрачно ответил ученик.

– Садись. Нет, вот сюда, поближе ко мне.

Мама с тобой говорила? Теперь ты каждый день, учебный, конечно, будешь приходить ко мне после уроков и рассказывать пять хороших новостей и три плохих.

В кабинете воцарилась тишина.

– А наказание?

– Что наказание? А! Это и есть наказание.

– Какое наказание?

– Рассказывать новости, Гош.

– И все?

– И все.

– Это наказание?

– Это наказание.

И снова тишина.

– И вы будете просто слушать? – решил Георгий нарушить ее после нескольких минут раздумий.

– Иногда буду задавать вопросы, Гош.

– Вопросы?

– Вопросы.

– Это такое наказание?

– Это такое наказание.

– Еще раз можно? Я цифры забыл.

– Пять хороших, три плохих.

И снова тишина.

– Ну, не знаю, – мальчик внимательно разглядывал свои руки, – день как день.

– Он же был длинным, Гош, целых семь уроков и столько же перемен. Что тебе запомнилось?

И снова тишина.

– Ну, не знаю, – мальчик пожал плечами, на учительницу он не смотрел, – геометрия вот была.