Второго дубля не будет. Всё ещё молодость

На памяти у всех была трагедия с Комаровым. Любочка Волковская взволнованно говорила по этому поводу:

– Там, наверху, кто-то полетит со своих мест, чубы затрещат, но человека-то уже не вернуть.

На завтра было сообщение в газетах о полете, и можно было гордиться приобщенностью мужа к такому важному событию.

Комната Мельбарда находилась на шестом этаже дома старой постройки, в середине лестничного проема был лифт с застекленной кабинкой, двери которой закрывались вручную. Я застревала в этом лифте несколько раз, а потом стала ходить пешком.

Лифт был рассчитан на определенный груз, дабы не ездили дети, поэтому вверх он меня иногда возил, а вниз нет, сколько я ни прыгала, где-то я была на пограничной зоне со своим бараньим весом, что забавляло Алексея.

Я иногда баловала себя и покупала конфетки, и вот мне захотелось сладкого, я надела штапельное платье-разлетайку, сшитое в июле в ожидании свадьбы, и отправилась покупать сто грамм конфет «Снежок» в ближайший магазин, зажав в руке двадцать копеек и прыгая вниз по ступенькам, так как злобный лифт в очередной раз отказался меня везти.

Выбив чек и разглядывая витрину в ожидании, когда подойдет моя очередь, я увидела лимонные дольки, не мармелад, а карамель и решила купить их, они были дешевле, по 12 копеек за 100 г, а не по 20, как снежок. Протягивая продавщице свой 20 копеечный чек, я округлила в ее пользу шесть в периоде:

– Взвесьте мне 166 грамм долек лимонных.

Продавщица с минуту недоуменно смотрела на чек, потом легла на прилавок, вернее не легла, а грохнулась на него грудью как подкошенная, и стала смеяться, выкрикивая сквозь спазмы смеха своей товарке за соседним прилавком:

– Ой, Маша, тут меня девушка просит 166 грамм конфет ей взвесить, ой, у меня и деления-то такого нет, чтобы я могла взвесить с точностью до грамма.

Я стояла в большом смущении, а потом, вечером, рассказала Алешке, и мы посмеялись вместе.

В незаполненный выходной я предложила пойти в Пушкинский музей, вспомнив, как часто Алексей водил меня в картинные галереи.

– Нет, пойдем лучше в кино, – сказал Алешка.

– Да ты же любишь живопись, а кино нет, – удивилась я, – ты же всегда меня по выставкам таскал.

– Нет, Зоя, просто на кино мне тогда денег не хватало, входной билет в музей стоит 20 копеек, в кино 50.

– Да… а, а я-то думала, ты – эстет.

В первый же выходной день мы поехали в Серебряный бор.