Разноцвѣтіе

Вам и всей нашей армии предстоит отстаивать столицу, – продолжал он, – и Вы понимаете, что ее сдачи (как Москвы 1812 года) нам потомки не простят, тем более, – понизив голос сказал Фан-дер-Флит, – будем откровенны, Великий князь Николай Николаевич явно не годится на роль Михайло Илларионовича…

Я шел немного сзади, слышал этот разговор полностью и был во всем согласен с Главнокомандующим. Еще совсем недавно Николай Николаевич младший, этот венценосный родственник Императора России, рассматривался на роль военного министра, но, боясь окружать себя родственниками, готовыми в любую минуту занять трон, Николай II поставил на эту должность генерала Сухомлинова.

Зато в военное время лучшего Главнокомандующего нельзя было и представить, хотя должность эту обязан был принять самодержец. Император готов был на этот шаг, явно демонстрируя свойственные ему равнодушие и индифферентность, но тут в силу вступили дворцовые и думские интриги, мол, государь в это время должен быть у руля страны, а не армии, и Николай II с этими доводами довольно быстро согласился. Армию возглавил Великий князь. Парадокс, но через 2,5 года, когда Николай II отречется от трона, в семье Романовых не найдется ни одного человека, захотевшего стать Правителем России, и недаром сказано, что «в настоящей бомбе с часовым механизмом взрывчатым веществом является время»…

В ходе Февральской революции генерал-адъютант К. П. Фан-дер-Флит, член Государственного совета, будет отстранен от должности, не захочет покидать Россию, умрет в Советском Союзе в апреле 1933 года в возрасте 89 лет и будет похоронен на Смоленском лютеранском кладбище в Ленинграде…

На следующее утро, 31 июля, я, как обычно, прибыл на службу к 9 часам утра.

Штабс-капитан Зихман встретил меня у кабинета с газетой в руке.

– Доброе утро, Алексей Валерьевич! Вы слышали, что придумали в столице?

– Нет, – честно признался я, – в столице много умных голов, и они каждый день что-нибудь придумывают.

– Вот, сегодняшние «Биржевые ведомости», тут пишут, что Санкт-Петербург предлагают переименовать в Петроград! – воскликнул мой помощник.

– Ну, это навряд ли, – ответил я, беря протянутую мне газету. – У нас в государстве не так много денег, тем более, в преддверии войны, чтобы сейчас этим заниматься. Пошумят, пошумят и – успокоятся. Были ли какие-либо поручения, Аркадий Генрихович?

– Никак нет, Алексей Валерьевич! – ответил мне помощник.

– Хорошо, я у себя, – сказал я и вошел в кабинет.