Дети Балтии

Лев начал спаивать Рибопьера, находящегося не у дел, и сам не забывал угощаться. Потом все хором затянули «Чёрного ворона», начали вспоминать погибших знакомых, демонстрировать ранения – у кого они имелись. Бенкендорф притворно возмутился: «К чему такой натурализм?», и Воронцова вырвало на середине рассказа Петрарка о том как ему ломали ребра, вскрывая грудную клетку. Этот рассказ Жанно Лёвенштерн комментировал загадочными латинскими терминами. После этого Алекс взял Воронцова за руку и вывел его пройтись. «Только не упадите там, гололёд же», – посоветовал Аркадий.

На улице было свежо и тихо. Алекс поддерживал своего друга и потом спросил:

– Что там с Кэтти?

– Вот представь, – начал несколько издалека Майк, – Значит, её уже собрали к помолвке, приданое, то да сё. Жених – старая жаба – ждет всех в своём замке. А тут я – прямо с корабля – суровый брат из Terrible Russia. Кэтти бросается мне в ноги, говорит, что Пэмброка никогда не полюбит, что заболеет и умрет, если выйдет замуж. Ну я, естественно, говорю: «What’s the f*ck?» жениху, туда-сюда, добиваюсь отсрочки, убеждаю отца, что нечего торопиться.

– Браво, Майк, ты умница, – произнес вышедший покурить на свежий воздух Жанно. – А я свою сестру…

Он заплакал в голос.

– А кто хотел Эрику повыгоднее замуж продать? – проговорил Бенкендорф сквозь зубы.

– Альхен! Да, моя вина! Она любила Петрарка!

– Вот вам и «здрасьте», – пробормотал Воронцов. – Что так?

– А жених её стреляться хочет! – продолжал Жанно.

– Только не самоубивайся, ты нам нужен, – проговорил Алекс.

Вскоре к ним присоединился Марин, который, зачерпув горсть ещё не растаявшего снега, потёр им лоб.

– Башка моя разбитая трещит, мочи нет, – пробормотал он. – А там вообще Содом и Гоморра. Дым коромыслом.

– Сколько времени? – Алекс повернулся к Петрарку.

– Да уж шестой час, – проговорил он. – Скинемся по пять копеек, и в наш дом придет завтрак.

– А где же у тебя еда, Серж? – спросил настороженным тоном Жанно.

– Игнатка, ирод окаянный, всё сожрал, – поморщился Марин.

– Ага, сейчас мы скинемся, и вместо завтрака будет твоему служителю опохмел, – усмехнулся Лёвенштерн.

– Игнатка вообще нынче валяется дохлым телом, – сомневающимся тоном отвечал Серж. – До завтрака не очнётся.

– Не понимаю, как ты его держишь? – возмутился Алекс. – Особенно после того как он тебя умирающего обобрал.